Картина смерти - Татьяна Ван Страница 114

«Да и вообще, – думала Женя, – нет такого понятия – вторая половинка. Есть человек, с которым приятно говорить сутками напролет, и с ним же приятно неделю молчать. Все люди целостные, поэтому не обязательно, чтобы рядом кто-то был: кто-то с маркировкой „любимый“. Жаль только, что многие иного мнения: большинство думает, что, пока ты не встретишь „вторую половинку“, ты ужасно живешь. Ужасно живут те, кто перекладывает ответственность за свое счастье на другого человека. А свобода – это более чем хорошо».

— За сколько сеансов он тебя нарисует? – спросила Кристина, накладывая растворимый кофе в Женину чашку.

— Всего за два, – выныривая из размышлений, ответила Женя.

— Довольно быстро. Я к нему почти три месяца хожу. И то, говорит, еще не конец.

— Он меня пишет в другой технике. Я вообще поражаюсь, насколько он многогранен. Далеко не все могут писать в настолько разных стилях.

— Да… наверное, – пожала плечами Кристина, явно не понимая, о чем говорит Женя.

Кузины молча пили кофе, пока Женя не решилась наконец задать вопрос, который не давал ей покоя уже несколько часов.

— А что Марсель будет делать с твоим портретом?

Кристина немного напряглась. И опустила чашку с напитком на стол.

— Подарит тебе? Но… твоя мама, – продолжала Женя.

— Не знаю, – вздохнула кузина. – Если мама узнает, что я сделала, она меня просто убьет.

— И я о том же. Тетя Лариса довольно консервативных взглядов. Не удивлюсь, если она посадит тебя на кол.

Кристина нервно улыбнулась.

— Наверное, этот портрет я оставлю у Марселя. Жаль, конечно, что я не смогу повесить его в своей комнате или даже просто принести домой. Жаль, потому что это второй портрет за всю мою жизнь. Первый, если помнишь, нарисовала ты, когда мы были маленькими.

— Да, помню. Я тогда только училась рисовать.

— Но у тебя неплохо получалось. Ты вообще как: хочешь зарабатывать живописью?

— Я хочу рисовать. Но если буду, например, работать архитектором, то разве смогу уделять время творчеству? Нет. Поэтому ответ на твой вопрос: «Скорее да, чем нет». Чтобы жить творчеством так, как того хочу я, мне нужно на нем зарабатывать.

— Странно такое слышать в наше время.

— Почему?

— Сейчас столько планшетов для рисования, а ты говоришь о красках. И картины… не знаю. На твоем месте я бы все перенесла в цифровой формат и зарабатывала деньги в интернете. Рисовала рекламу, например. Или что там еще делают? Логотипы, упаковки для товаров.

— Упаковки для товаров. – Женя презрительно ухмыльнулась. Она решила не указывать Кристине на то, что та совершенно не понимает, где начинается и где заканчивается искусство, но это читалось во взгляде.

Повисло неловкое молчание, после которого Женя продолжила:

— Планшет, в отличие от красок, не пахнет. Я пыталась рисовать на нем – однокурсник дал попользоваться на день. Но, понимаешь, когда беру кисточки… они будто переносят меня в другую эпоху, – сказала Женя. Она смутилась, ведь поняла, что поступила не совсем хорошо – нельзя было так ухмыляться. Со стороны это выглядело как дешевое бахвальство. – Да, я поражаюсь тому, что делают другие люди в интернете. У меня же просто другой путь. Вот и все.

Сказав это, Женя в очередной раз поняла, что совершенно не представляет, как ей связать свою профессиональную жизнь с картинами. Хотелось быть как известные художники – участвовать в выставках, продавать свои работы. В идеале – тем, кто сможет по достоинству оценить всю полноту и глубину произведения, его композицию, выбор палитры. Мечтой Жени было создавать музыку с помощью красок. И в идеале она хотела, чтобы эту музыку слышала не только она, но и окружающие.