Тайна поместья Эбберли - Анна Свирская Страница 116

Мысль, конечно, была безумной: католический священник похищает двухлетнего ребёнка в Ист-Энде и увозит в Сассекс, где его усыновляет богатая и знаменитая женщина.

Кроме близости дат – всего четыре дня разницы – и возраста ничто не указывало на то, что истории связаны, но это каким-то невероятным образом могло объяснять, почему никто ничего не знал о том, что отец Мейсон занимался усыновлением осиротевшего ребёнка. Но одно то, что он указал в соглашении вымышленную организацию и вымышленное имя, уже говорило о том, что дело было тайным, запутанным. Священник обманул нотариуса и судью, почему бы ему не быть ещё и похитителем?

Айрис стиснула пальцами виски.

Она как будто блуждала по бесконечному лабиринту. Каждый раз, когда она думала, что вот тут-то будет выход, всего лишь появлялась новая развилка.

Айрис оставалась в библиотеке до пяти вечера и вышла из неё с ощущением, что ни на что не годна. Она потратила столько времени, столько сил – и ничегошеньки не нашла. Она чувствовала себя человеком, который читает невероятно запутанный детектив и обнаруживает, что последняя страница с разгадкой выдрана; он бежит в библиотеки, в букинистические магазины, даже в издательство, и никто не может ему помочь: экземпляров больше не сохранилось. Один пропал, другой сгорел, третий был разорван, и так с каждым, – как будто книгу преследовал злой рок.

У неё был список имён погибших и фотокопия статьи про Тони Хьюза. Вот и весь улов за сегодня.

В следующий раз можно будет наведаться в Сомерсет-Хаус и узнать, какого возраста были дети тех людей, чьи имена она выписала. И ещё было бы неплохо узнать дату рождения Тони Хьюза – на всякий случай. Ему только-только исполнилось два года или было уже почти три?

Айрис задумалась. Она бы не смогла отличить двухлетнего ребёнка от трехлетнего. Судья, если ему вообще показывали ребёнка, тоже мог не разбираться в малышах. То есть Руперту могло быть и не два года вовсе.

От этой истории с ума можно было сойти.

Недалеко от входа в библиотеку стояли красные телефонные будки. Айрис набрала номер матери.

Они разговаривали два дня назад – мать начала звонить часто после того, как узнала из газет, что расследование в Эбберли возобновилось, – но теперь задать ей несколько вопросов хотела Айрис.

— Пожалуйста, не спрашивай, зачем мне это нужно, – сказала она, – просто ответь. Ребёнок какого возраста может сойти за двухлетнего? Понятно, что пятилетний уже нет, а вот трёхлетний? Или, например, ребёнку полтора года – он сильно отличается от двухлетнего?

Мать хмыкнула и замолчала.

— Сложно сказать, – ответила она наконец, – если ребёнка плохо кормили или он тяжело болел, то и четырёхлетний может походить на двухлетку. Но такое редко случается. Я бы сказала, что трёхлетнего с двухлетним уже мало кто спутает. Полтора года и два… Можно спутать, если давно не имел дела с маленькими детьми. Некоторые дети в полтора года бывают очень крупными, отличаются они скорее поведением, тем, что умеют и не умеют делать. И, Айрис, с тобой всё хорошо?

— Да, всё отлично. Работаю с документами.

Они ещё чуть-чуть поговорили, и Айрис повесила трубку.

Мимо телефонной будки прошли три девушки – несмотря на прохладный ветреный день, в коротких юбках, которые виднелись из-под не менее коротких пальто. Все были ярко накрашены, в ушах качались крупные серьги чуть не до плеч, туфли на платформе блестели лаком.