Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 116

Яньлинь окинула Бай Ху взглядом; теперь ей казалось, что она отчетливо помнила ее иной: бойкой, подвижной, временами злой и язвительной, эмоциональной, доброй к своим любимым и очень… живой. Эта же Бай Ху казалась бесцветной тенью себя прошлой. Или будущей?

Ведь, выходит, те события, что видела Яньлинь, только произойдут. Чем они были? Памятью прошлой жизни?

— Придя ко мне в сад, ты сказала, что я приглашала тебя, – произнесла Яньлинь. – Теперь я вспомнила, когда именно.

Бай Ху вздрогнула и застыла над тигелем, не оборачиваясь. Во всей ее фигуре – напряжение хищника, готового то ли к нападению, то ли к побегу. Яньлинь бы погладила ее по спине, успокаивая, если бы не боялась, что Бай Ху отшатнется, как от удара.

— Ты правда смогла уговорить Си Ван Му позволить тебе заново прожить жизнь?

— Оказывается, даже владычица царства мертвых не радуется такому количеству покойников, особенно когда большинство из них обращаются злыми духами. – Голос Бай Ху казался глухим и далеким.

— И ты решила, что убить моего брата сейчас – лучший способ предотвратить войну?

— А ты видишь другой? Ты пыталась его переубедить, множество раз. В этой жизни и в прошлой. – Руки Бай Ху нервно сжались, хучжи надорвал ткань рукава.

Все повторялось. Они бежали по кругу от смерти к новому рождению, от рождения к смерти, точно как в тиглях ртуть, смешиваясь с серой, обращалась киноварью, чтобы потом вновь стать ртутью.

— Если ты не способна выбрать между любовью к одному человеку и к целым народам, это сделаю я. Лунъяна запомнят как доброго и справедливого императора, который за свое недолгое правление сумел сделать страну процветающей. Его будут почитать. На него будут равняться. В его честь будут возжигать благовония и строить храмы.

— И он станет бессмертным, – пораженно выдохнула Яньлинь, поняв, что Бай Ху не врала.

Та тяжело вздохнула и, сняв тигель с огня, перелила содержимое в пиалу. Жидкость в ней блестела сталью и лунным светом. Ртуть, сплавленная с серой, ставшая киноварью и вновь обращенная ртутью. Полный круг перерождения. Змей, кусающий собственный хвост.

Яньлинь подняла взгляд и встретилась с черными, как их общая печаль, глазами Бай Ху.

— Я не соблюдала мер предосторожности при работе и вдыхала пары ртути, – произнесла она обескровленными потрескавшимися губами. – Так что от бессмертия и меня, и его отделяет лишь один эликсир.

* * *

— Если ты снова пришла отговаривать меня, можешь уходить, я даже слушать тебя не буду, – заявил Лунъян, стоило только Яньлинь ступить в его покои.

За ней беззвучно следовала Бай Ху, безмолвная и белая, точно призрак.

— Нет. – Яньлинь улыбнулась. – Мы с Бай Ху нашли общий язык. Я поняла, что убеждать тебя бесполезно.

Несмотря на смертельную бледность, заострившиеся черты и черные тени под глазами, лицо Лунъяна, осветившееся улыбкой при этих словах, показалось живым.

— Хорошо, что хотя бы сегодня мы не будем спорить, – облегченно вздохнул Лунъян.

Яньлинь опустилась на кровать подле него. В последние дни он не вставал.

— Может, и никогда больше. – В ее улыбке застыла печаль.

Бай Ху поднесла Лунъяну пиалу с эликсиром, накрытую крышкой. Точно корзину со спящей пока змеей – лишь заклинатель со своей волшебной флейтой знает, как открыть ее правильно.