Шепот в тишине. Мистические истории - Ирина Родионова,Дарья Бобылева,Татьяна Мастрюкова,Саша Степанова,Марика Макей,Надя Сова Страница 118

«У меня отец знаешь какой богатый, он живет в Канаде», – вспомнил Егор, и переносица налилась тяжестью. Он мог ее спасти. Мог отодвинуть засов. Только не рассказывай ему. Пожалуйста, не рассказывай такую правду.

Нета шумно выдохнула и убрала руку.

— Я могу дать вам поговорить с ней.

— Вы что, экстрасенс? – слабо, но без видимого скепсиса улыбнулся Иван.

— Вопленица. Моя мама голосила, и бабка, и прабабка. Звали на похороны, поминки, а я с детства слушала и запоминала. Когда человек умирает, надо хорошенько поголосить, чтобы душа его здесь не задержалась, легко на тот свет перешла и чтобы тех, кто оттуда к нам пытается попасть, отпугнуть. Мертвые-то слышат, если правильные слова говорить, даже погостить придут, если позвать. Вот кто про это знает, тот вопленицу зовет, но люди забывают и нас, и мертвых своих…

Тихий, будто журчание, голос успокаивал, и даже то, о чем говорила Нета, уже не звучало деревенской быличкой, наоборот – сама столовая, где работяги доедали винегрет с котлетами и расходились по своим делам, казалась менее реальной, чем скучающие по родным кладбищенские насельцы.

— А они приходят ко мне, мертвые эти, да просят навестить. Кого найду – на могилке повою, а кого только в молитвах помянуть могу. Вот и мотаюсь по кладбищам как неприкаянная.

Иван растерянно покрутил в руках пустой стакан, обернулся к линии раздачи:

— Рит, смена закончена, иди домой! Сегодня закроемся пораньше. К вопленицам я еще не обращался, – пробормотал он уже самому себе.

Свет в зале погасили. Осталось только несколько тусклых ламп, освещавших написанные маслом тоскливые пейзажики с лесом, полем и рекой. Больше всего Егору хотелось сбежать в номер. Залезть под одеяло, обнять пса и только утром узнать обо всем, что здесь было. Приехать домой, и чтобы мама его встретила. Вместо этого он потихоньку собрал посуду, отнес ее в безлюдную кухню и вернулся. Вопленица дремала, прикрыв глаза, Иван неподвижно смотрел в окно.

В дверь тихонько постучали: тук. Тук-тук. Тук. Иван дернулся было открыть, но Нета жестом его остановила. Крикнула:

— Входи!

Егора пробрал озноб. Он вытаращился на дверь – та, к счастью, не шелохнулась, но он смотрел и смотрел, пока не заболели глаза.

— Папа, – всхлипнула Нета.

Сложенные замком пальцы Ивана задрожали. Егор снова пожалел, что не может запереться в номере прямо сейчас.

— Пап, они не все в это поверили, там жили нормальные люди. Просто они молчали, делали вид, что ничего не происходит, – боялись Михаила. У него дочка заболела, и он запер меня в сарае, пообещал закопать в лесу, если подтвердится диагноз. Игорь играл на меня, как на вещь, – я приехала из-за него, он единственный согласился со мной поговорить. Но он меня проиграл.

— Как умер Игорь? – сипло спросил Егор и не узнал собственного голоса.

— Сердце. Никто его пальцем не тронул.

Нета – или то, что в ней сидело, – вскочила, с грохотом оттолкнула стул, взвизгнула обиженно и зло:

— Они обвинили меня в его смерти! Во всем обвинили! Сказали, что я ведьма!

Егор отвернулся, чтобы не видеть, как Иван обнимает дочь, не видеть его лица. Только слышал их приглушенные голоса:

— Это из-за работы? Ты что-то нарыла? Кому-то помешала?

— Нет. Так получилось, пап. Просто так получилось. Меня не собирались убивать. Заперли, а когда на деревню пошел огонь, обо мне просто… забыли.