DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 118

Козленочек бухнулся на пол, встал, пошатываясь, прыгнул раз, прыгнул два, покрутился вокруг своей оси и замер. Он как будто смотрел на Илью, который смотрел на козленочка и не дышал. В груди заболело, и Илья опомнился – часто-часто задышал носом.

Козленочек не двигался. Кровь капала с его шерстки на пол. Илья вдруг понял, что козленочек не просто смотрит на него, а смотрит в ожидании команды. В памяти всплыл образ рогатого из терморюкзака.

— Цок, – сказал Илья, – цок-цок!

И хотя его губы едва шевелились, склеенные скотчем, козленочек уловил призыв. Встрепенулся, топнул ножкой и подскочил к Илье. Тот невольно улыбнулся. Улыбнулся впервые за последние сутки, проведенные в плену. Козленочек его неведомым образом слышал, а главное – понимал и слушался, как будто его выдрессировали.

— Развяжи меня, – сказал Илья и повернулся к козленочку боком.

Козленочек начал перетирать острым копытцем веревку на руках Ильи. Козленочек старательно тер, тер, а Илья все острее чувствовал признательность, нежность, почти что отцовскую любовь к этому маленькому созданию.

Когда веревка порвалась, козленочек, не дожидаясь команды, принялся за скотч, паутиной опутывавший Илью. Вскоре Илья смог встать, добраться до полки с инструментами и взять канцелярский нож, чтобы полностью освободиться от скотча. Ноги у него дрожали, пальцы едва сгибались на рельефной ручке ножа. Он подержал его в руке, раздумывая, брать с собой или не брать, вернул на место и вышел из комнаты, перешагнув через тело Жени. Козленок поцокал следом.

Илья прокрался по темному коридору мимо комнаты, где играл с Женей в прятки, мимо сауны с маленьким веником над дверью, мимо лестницы на второй этаж. В прихожей он вздрогнул при виде темного силуэта в зеркале. Пригляделся к своему отражению – изуродованному, с кровоподтеками, с заплывшими губами, носом, глазом – и поморщился.

Илья открыл входную дверь, деревянную, за ней оказалась вторая, железная, с ключом в замочной скважине. Открыть ее не получилось, пришлось поворачивать ключ. Повернул, заскрежетало. Илья вжал голову в плечи. Захотелось стать песчинкой и прошмыгнуть под дверью, улететь, исчезнуть. Он обернулся и вдруг понял, что безголовый козленочек за ним не последовал, куда-то свернул не туда и пропал. И тут, словно услышав мысли Ильи, козленочек дал о себе знать. Он затарабанил копытцами по двери той комнаты, где дура-великанша прятала Илью под занавесками. Бум, бум, бум!

— Цок-цок! – позвал козленочка Илья.

Козленочек подбежал к нему, но было уже поздно. Из комнаты выскочила великанша, босая, в непомерно широкой футболке, непомерно высокая дура. Илья еще раз повернул ключ, снова заскрежетало, но дверь так и не открылась.

Соня заняла собой половину прихожей. В зеркале отразились она, огромная, мужикоподобная, и он, маленький, детенышный. Безголовый козленок в зеркале не отразился, зато перекувыркнулся на спину рядом с Ильей и сложил все свои четыре ножки в одну толстую ножку-рукоятку. Илья схватился за нее, почувствовав приятную мягкость козленочкиной шерстки и приятную твердость его легких, но крепких косточек, – и рубанул Соню козленочком, как секирой. Удар пришелся по животу великанши, чуть левее пупка, и на том месте вдруг возникла молния-застежка. Великанша остолбенела, удивленно глядя на козленочка. Раздался треск раздираемой кожи. Молния растянулась от пупка до бедра, разошлась, и из великанши хлынул поток крови. Соня закричала, но быстро смолкла и рухнула, хватаясь за выпавшие из распоротого брюха кишки.