Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 120

— Я принес чай с печеньем, – послышалось из-за двери. Это был Федя. – В последнее время ты плохо питалась, а сегодня ночью тебе потребуются силы, поэтому совсем неразумно отказываться от вкусняшек.

Женя ничего не ответила, продолжая неподвижно сидеть на кровати.

— Можно я войду? – не унимался Федя. – Если честно, чашка большая, держать тяжело. Не ставить же ее на пол…

— Можно, – сдалась Женя. Произнесла она это почти неслышно и, когда дверь отворилась, даже удивилась, что друг ее понял.

— Ну вот и отлично!

Казалось, вместе с Федей в комнату заглянуло солнце. Парень был бодр и с привычной улыбкой на лице. Он в несколько шагов оказался около Жени, присел рядом с ней на кровать и протянул угощения.

— Подкрепись.

Женя взяла в одну руку чашку, в другую – овсяное печенье, а потом повернулась к Феде и спросила:

— Так ты все знаешь?

— Арсений утром рассказал.

— Не шокирован? – Женя кивнула в сторону новых картин.

— Шокирован, конечно. Я же человек. Только робот примет все как должное, – хмыкнул он и замолчал.

Пока Женя ела печенье, запивая его остывающим чаем, Федя о чем-то размышлял. Находиться рядом с ним по-прежнему было спокойно, но чувствовалось – его что-то гложет.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он продолжил разговор:

— Мне очень обидно, но я не смогу поехать с тобой и с Арсом к сфинксам. – Федя в отчаянии сцепил пальцы рук в замок. – Потому что именно сегодня на работе важное заселение! Ночью приезжает какой-то иностранный чиновник… А это значит – никаких замен и отгулов! Нужно отработать от звонка до звонка. Отчетность, чтоб ее!

Дожевав печенье, Женя коротко вздохнула. Ей, как никогда, захотелось приободрить и успокоить друга. За несколько минут они вдруг поменялись местами.

— И мне обидно. Ты ведь так сильно нам помог. Одно знакомство с Тарой чего стоит. Спасибо тебе.

— А, пустяк, – смущенно махнул рукой Федя, а после уже серьезно добавил: – Будьте осторожны. Самое главное во время всего действа – не паниковать.

— Да, надеюсь, обойдемся без паники.

Женя повернулась к Феде и, кивнув, улыбнулась, как бы говоря: «Видишь, настрой боевой!» На это друг лишь поджал губы.

4

— Ну что, ты готова? – постучав в дверь, спросил Арсений. – Одевайся теплее. Ночь, сырость, да еще и ветер усилился.

— Да, иду, – крикнула ему Женя.

Она, уже одетая в джинсы и легкую темно-синюю толстовку, стояла напротив картин, в очередной раз разглядывая их. Переведя взгляд на зеркало, Женя лишь тяжело вздохнула и неожиданно для себя подумала, что выглядит так, будто сегодня умрет. К тому же ее грызла тревога. Египетские проклятия и городские байки про «врата ада»[23] доводили до мандража, который она старалась скрыть изо всех сил под маской внешнего спокойствия.

Женя с Арсением вышли из дома в одиннадцать часов.

Перед тем как отправиться к сфинксам, друзья решили немного прогуляться, собраться с мыслями. Вскоре Женя предложила посидеть на лавочке на Сенатской площади. Разговор не клеился, поэтому каждый размышлял о своем. Вдруг Женя выпалила:

— Я бы хотела попросить у тебя прощения. Помнишь, шесть лет назад я очень зло с тобой поступила? Не поддержала твое желание отправиться учиться в Париж. Я знала, что причиняю тебе боль, да и мне было плохо. Все эти годы думала об этом, хотела с тобой связаться, написать, спросить, как твои дела. Но… мне было так стыдно! Даже сейчас… Если б не Марсель, наверное, не решилась бы возобновить общение. Больше нет смысла молчать – я вспоминаю о той ситуации каждый раз, когда вижу тебя. – Женя подняла глаза к небу. – Вот вроде думаю о других вещах – о картине, Телфордах и Древнем Египте, – но между всем этим мелькают мысли о том, какая я сволочь. И знаешь, что хуже всего? Я знала, какую боль тебе причиняла, и осознанно пыталась ее усилить.