Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 126

Никто из соседей не замечал ничего необычного. Подумаешь, собираются женщины, может, песни поют, может, воспоминаниями делятся. В глазах официальных лиц они были невидимками — теми, кого система не замечает, не опасается, не контролирует. И в этой невидимости крылась их сила.

Первый стук в дверь прозвучал ровно в семь вечера — три удара с равными интервалами. Клавдия поднялась, чтобы открыть, и на пороге возникла хрупкая блондинка с неестественно бледной кожей. Её серые глаза, посаженные глубоко и обрамлённые тонкими морщинками, казались вместилищем десятилетий знаний и опыта, хотя на вид ей было не больше пятидесяти.

— Вечер добрый, Клавдия, — произнесла женщина, и голос её звучал мягче, чем можно было ожидать от столь сурового взгляда. — Метель собирается. К утру всё занесёт.

— Проходи, Елизавета, — ответила хозяйка, отступая в сторону. — Ты всегда чуешь погоду лучше синоптиков.

Гостья стряхнула снег с потёртого, но добротно сшитого пальто и сняла его, обнажив строгое тёмно-синее платье с белым воротничком — неприметная одежда учительницы или библиотекарши. Она дотронулась сначала до сердца, затем до лба — приветствие, которое они использовали между собой с тех самых пор, как впервые собрались вместе в 1938 году.

— Остальные будут? — спросила Елизавета, проходя к кругу стульев и выбирая тот, что стоял с северной стороны.

— Все будут, — кивнула Клавдия, возвращаясь на своё место. — Дело слишком важное.

Они сидели молча, глядя на пляшущие огоньки свечей. Между ними не требовалось лишних слов — за годы совместного служения они научились понимать друг друга с полувзгляда.

Второй стук раздался через десять минут — та же последовательность из трёх ударов. На пороге стояла женщина средних лет с безупречно уложенными волосами и тщательно наложенным макияжем. Тёмное пальто с каракулевым воротником выдавало положение выше среднего — такие вещи не купишь в обычном магазине, для них нужны особые связи.

— Здравствуй, Ирина, — Клавдия приняла у неё пальто. — Как дела в министерстве?

— Суета и интриги, как всегда, — ответила та, ритмично постукивая накрашенными ногтями по кожаному портфелю, который не выпускала из рук.

Она тоже совершила ритуальный жест — сердце, лоб — и заняла своё место с южной стороны круга. Портфель положила рядом со стулом, не раскрывая.

Третий стук последовал почти сразу. Молодая девушка с русой косой, перекинутой через плечо, кутаясь в потрёпанное коричневое пальто, из которого давно выросла, казалась слишком юной для этой компании. Взгляд её был опущен.

— Проходи, Марина, — мягко сказала Клавдия. — Как занятия в университете?

— Хорошо, — тихо ответила девушка. — Профессор Коновалов попросил меня остаться в аспирантуре. Говорит, у меня способности к древним языкам.

Она сняла пальто, под которым оказалось скромное платье из дешёвой шерсти, и совершила тот же жест приветствия. В руках у неё был потрёпанный блокнот, исписанный странными символами, непохожими ни на один известный алфавит. Марина молча заняла стул с западной стороны, положив блокнот на колени и сжав его тонкими, чуть дрожащими пальцами.

Следующие четыре стука прозвучали с интервалом в несколько минут. Женщины разного возраста и, казалось бы, из разных слоёв общества входили в дом, совершали один и тот же жест приветствия и занимали свои места в круге. Последней вошла полная женщина с добродушным лицом продавщицы из гастронома — рабочий платок, грубоватая одежда, натруженные руки, покрасневшие от холода.