Колдовская ночь - Александр Матюхин,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Дарья Бобылева,Мария Роше,Элина Лисовская,Алексей Провоторов,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Екатерина Шитова,Саша Уба,Рина Солнцева Страница 126

Вернувшийся Гнатий подошёл к девушке, отвесил поклон:

— Такое дело, ясноваженная Оксюта… Марон видеть тебя хочет.

— До меня ли ему? – вздохнула она, но пошла за Гнатием. Тот проводил её до просторной залы, освещённой множеством свечей, пропустил маронку внутрь, а сам остался в сенцах. Оксюта увидела затянутые тканью зеркала, в отдалении – гроб с телом юной девушки и поклонилась шагнувшему ей навстречу мужчине.

— Даже не знаю, как приветствовать тебя, вышечтимый марон, – с тихой печалью проговорила она. – Ибо сейчас никакие слова не исцелят боль души отца, потерявшего любимое дитя.

— Благодарствую, светлая маронка, – отозвался Крытень, глядя на девушку. Оксюта подняла на него глаза. Марон хоть и не был молод, но сохранил стать и силу, и особую суровую красоту. В тёмных, коротко стриженых волосах его едва серебрилась седина, скорбные морщины перерезали лоб, а глаза, словно пеленой, были укрыты глухим горем. – Прости, что не могу как должно такую красоту встретить. Музыкой бы да весельем, а не смертной тоской.

— Это ты меня прости, вышечтимый марон. Не ко времени всё случилось. Прикажи скорее чинить повозку мою, да я в путь отправлюсь, дабы не мешать проводам дони твоей.

У марона дрогнуло суровое лицо.

— Обидела? – встревожилась девушка.

— Нет, что ты, – широкая ладонь коснулась её щеки, задержалась на мгновение и безвольно опала. – Наказ дам о почине, а ты будь здесь, сколько пожелаешь. Может, и мне в печали моей легче станет. Завтра поговорим, а сегодня не серчай: хочу побыть последние часы с доней моей.

Оксюта кивнула:

— Я ж всё понимаю, вышечтимый марон. Да облегчит Вышнеединый боль твою.

На мгновение показалось, что Крытень ещё что-то скажет, но вместо этого он подошёл к дверям, распахнул их и велел:

— Гнатий, проводи ясну мароночку и проследи, чтоб ей наилучший покой выделили да ни в чём отказать не смели. Животину её досыта накормить и починить всё, что напорчено! Да зови сюда штударя этого. Говорить с ним буду.

Гнатий кивнул, посторонился, пропуская Оксюту, и не заметил, как чуть приметно нахмурилась девушка: в глазах услужника она увидела то же самое, что и у его хозяина. Словно клубилось в них нечто тёмное, слабо различимое, но от этого не менее опасное.

* * *

Тума робко топтался на пороге, не смея поднять глаз на сидящего возле гроба мужчину. Затем несмело кашлянул, и марон повернулся к нему.

— Здоровьица тебе, вышечтимый, – штударь стянул шапку, поклонился. Неровно остриженные светлые кудри упали ему на лицо.

— Значит, ты и есть будущий толкователь Слова Вышнеединого Тума?

— Он самый.

— Не упомню, чтобы прежде видел тебя, – Крытень поднялся, подошёл к парню, с недоверием разглядывая его. – Чей ты сын?

— Не знаю, что и ответствовать, вышечтимый марон. Один я… Родных не упомню, сирота с малых лет.

— В наших краях бывал?

— Так впервые…

Крытень схватил его за рубаху, подтянул к себе, недобро сверкнул глазами:

— А не лжёшь ли? Говори, откуда доню мою знал? Где был с ней?

— Клянусь, отродясь дел с вышечтимыми не имел! – затараторил испуганный штударь. – Я всё ж разуменье имею, к кому соваться не следует.

Несколько мгновений марон пристально смотрел на Туму, затем медленно, словно нехотя, разжал пальцы:

— Тогда пошто она тебя выбрала, дабы поминал её Словом Вышнеединого?