Сто мелодий из бутылки - Сания Шавалиева Страница 126

Переводя дух, Марушкин опустил руку с текстом и вздрогнул. Перед ним стоял тролль. Не тролль, конечно, а сухой старикашка со слезливыми, подслеповатыми глазами. Сухой, кривой, горбатый – сущий дьявол. Рядом замерла старушка в тёмно-серой шали, отчего лицо её принимало землистый оттенок. Если добавить на лоб волосатую бородавку, получится настоящая Баба-яга.

— Можно? – жалобно мяукнул старичок, бережно взял старуху за руку.

Марушкин оглянулся на Асю.

— Разрешите, – пискляво повторил старик.

— Вы на спектакль? – вдруг сообразила Ася. – Я щас стулья вынесу. – Она кинулась в квартиру, от накрытого стола потащила стул.

— Ты куда? Гости вот-вот будут! – Гульназ догнала Асю в коридоре и тут заметила стариков. – Атием! Ты чего тут? Проходите, проходите, папа, проходите. Ася, пропусти. Ну чего встали? Всю дорогу перегородили. Ась, сбегай за хлебом.

— Какой хлеб, у нас спектакль!

— Как всё не вовремя, – суетилась Гульназ. – Дверь закрывайте, холод из коридора. Пап, проходи… те.

— Ты обещала спектакль смотреть, – упрекнула Ася Гульназ.

— Прости, солнышко, но… – Заговорщицким шёпотом сообщила: – Отец привёл смотреть невесту.

— С ума сошла? Какая невеста? Старуха – невеста?

— Ага, – улыбнулась Гульназ.

Ася открыла рот, чтобы высказаться, но Гульназ перебила:

— Потом, потом… – Захлопнула за собой дверь.

Ася стояла в растерянности.

— Ну чё дальше? – захныкал Марушкин. – Давай по домам? Я замёрз.

— Доиграем и пойдём, – жутко расстроилась Ася.

— Кому играть? – Марушкин стал возвращать Асе текст. – Обещала кучу народу. Где твоя куча?

— Ты же сам говорил, что тебе страшно, – напомнила Верка.

— Передумал. Мне нужны зрители. Без них играть не буду.

Ася позвонила в дверь, открыла Гульназ.

— Я на минуту.

— Больше не открою. Ключи возьми.

Ася разложила по ступеням журнал «Работница» с фотографиями девушек на обложках.

— Вот тебе зрители.

— Ладно, – снизошёл Марушкин, – давайте по-быстрому. Ну, начнем? Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем сейчас. Так вот, жил был тролль, злой-презлой, сущий дьявол…

С третьей ступеньки на спектакль смотрела девушка в белой блузке, рядом женщина с высокой, как гора, причёской. Чуть повыше – седовласая старушка с очаровательной улыбкой. Странно всё это. Словно зрители материализовалась из пустоты.

На самом деле сыграли плохо. Два раза падала декорация, Марушкин практически всю роль прочитал по бумаге. Да и Ася гнала откровенную лабуду. Её так трясло, что она зачем-то за всех хваталась, поэтому периодически её отталкивали и шипели. Ну и, кроме всего прочего, Марушкин в какой-то момент запел. Как потом выяснилось, это была подстраховка. Во время переодевания Верка забыла надеть юбку. А какая старушка-волшебница без юбки? Это цирк получится, а не театр. Пока Верка бегала за юбкой, Марушкин выдавал басом:

— Соловей мой, соловей…

Вот примерно в таком ключе играли «Снежную королеву». Страсти кипели, как могут кипеть только страсти: до фейерверка, жара, самовыгорания.

Ася даже не заметила, когда появился рыжий кот. Конечно же, не случайно. Привлечённый шумом и теплом, он осторожно прыгнул на третью ступень, задом устроился на журнале с белой блузкой. И вскоре рядом опустилась Ираида Владимировна, чуть отодвинула кота вместе с нагретым ежемесячником в сторону, примостилась между котом и стеной.