Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 13

Нелька между тем начала вещать:

— Ее называют Плачущей Эльзой…

— Эльзой? Как Эльза из «Холодного сердца», что ли? – хихикнула Дарина.

— Сама ты… из «Холодного сердца». Наша Эльза пострашнее будет. Это было давно, лет сто назад. Может, восемьдесят… Короче, не суть. Эльза жила здесь, и говорят…

— Где это – «здесь», на берегу реки, что ли?

— В Юмаково, дурища! Еще раз перебьете, не буду рассказывать! – Нелька возмущенно замолчала и отвернулась, мол, вот так вот – не буду, и все!

Девчонки примирительно заныли: ну дава-а-а-ай! Хотя эту байку о Плачущей Эльзе все слышали сто пятьсот раз.

— …две дочери, прекрасные, как весна! И с богатым приданым к тому же. Все деревенские парни к ним сватались, но Эльза – она была уже вдовой – не подпускала к своим дочкам разную деревенскую шелупонь. Она хотела, чтобы ее умницы-красавицы вышли замуж за каких-нибудь дворян, ну или на крайний случай – купцов из города…

Ленька хмыкнул. Восемьдесят или даже сто лет назад Эльза вряд ли могла мечтать о зяте-дворянине. О командире Красной армии вот могла! Или об ударнике-рабочем. Или о председателе колхоза. Нелька и история – явно несопоставимые вещи. Он бросил взгляд на Майю, надеясь, что она тоже посмеивается над этим провалом. Но та слушала как зачарованная.

— …без роду, без племени да еще и зэк! Убил по пьяни своего дружка и загремел в тюрягу. Но сколько бы Эльза его ни спроваживала, он все равно ошивался возле младшей дочки – люблю, мол, хоть ты лопни, хоть ты тресни! Сказал – моя будет, и все тут!

Вечер, однако, славный, с реки веяло прохладой, и Леньку, набегавшегося днем по жаре (пришлось полоть огород, собирать чертову клубнику, таскать воду в баню – все как всегда), как будто разморило. Не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать. Нелькина сказка – и та убаюкивала.

— …и тогда он схватил нож – огроменный тесак, таким мясники на базаре туши рубят! – и ударил им несчастную Эльзу! О, но она умерла не сразу. Ей удалось вырваться – она выбежала из дома и хотела спрятаться во дворе, в сарае, но из ран сочилась кровь, и он нашел ее по кровавому следу. Тогда она бросилась к соседям, стала кричать и просить о помощи, но ворота были крепко заперты – и у других соседей, и у следующих. Никто не вышел на ее крик. Никто не отворил засов. Они все испугались этого зверя, убийцы с огромным тесаком. Эльза бежала куда глаза глядят, и только луна жалела ее и показывала дорогу. Он настиг ее здесь, у реки. Прямо у моста. И резал, резал, в ярости молотя ножом как отбойным молотком. Умирая, Эльза прокляла его. И всю деревню, жители которой не пришли ей на помощь. И – сильнее всего – свою дочь, которая предала родную мать и согласилась на это страшное дело. А он выбросил тело Эльзы в реку. И с тех пор она здесь живет – прямо у моста, вон в той заводи. И иногда – раз в семь – десять лет – она выходит из воды, бредет по берегу и плачет от горя и боли. И если увидишь ее – это знак, что в деревню придет беда. Большая беда.

Девчонки потрясенно молчали. Хоть они и знали эту страшилку наизусть, все равно каждый раз судьба бедной Эльзы задевала их до глубины души.

— Интересно, а что случилось с другой дочерью?

Но не успела Нелька открыть рот, как последовал другой вопрос:

— А мне интересно, появлялась ли Эльза, когда случился Девичий Пожар? Или это было раньше?