Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 130

— После смерти Сталина началась игра, — Марина говорила уже увереннее, словно вошла в роль преподавателя. — Никто не хотел уступать власть. Хрущёв, Маленков, Берия — все пытались занять место вождя. Берия проиграл первым. — Её палец указал на перечёркнутое имя. — Теперь Хрущёв теснит Маленкова. И в этой борьбе все средства хороши — включая компромат.

— «Гетера» — это не просто развлечение для чиновников, — подхватила Ирина, задумчиво перебирая фотографии. — Это глаза и уши в спальнях власти. Каждая девушка — это доступ к секретам, оговоркам по пьяни, неосторожным фразам…

— И тот, кто контролирует эти секреты, получает власть, — завершила Клавдия. Она поднялась и прошла к окну, выглянув сквозь щель в занавеске на заснеженный двор. — Но есть ещё кое-что. Кое-что, о чём не подозревают ни Хрущёв, ни Маленков. То, что мы знаем уже много столетий.

Женщины молчали, ожидая продолжения. Клавдия вернулась в круг, встала в центре.

— Власть не в кабинетах, — произнесла она, и голос её приобрёл новую глубину. — Власть не в бумагах и печатях. Настоящая власть — в крови, в земле, в тех незримых нитях, что соединяют людей с миром по ту сторону. И те, кто умеет читать эти нити, управляют на самом деле.

Она снова села, сложив руки на коленях.

— Пришло время действовать решительнее, — сказала она, и это прозвучало как приказ. — У каждой из нас есть своя задача. Елизавета, — она обратилась к бледной блондинке, — ты продолжишь работу с жёнами членов Центрального комитета. Твои чаепития, твои литературные вечера — идеальное место для распространения слухов. Нужно, чтобы определённая информация дошла до определённых ушей.

Елизавета кивнула с лёгкой улыбкой:

— Жена Косыгина уже считает меня своей лучшей подругой. А жена Микояна советуется со мной о воспитании внуков. Они поверят всему, что я скажу. Особенно если оформить это как сплетню, которую ни в коем случае нельзя повторять.

— Ирина, — продолжила Клавдия, — ты проследишь, чтобы документы о финансировании «Гетеры» не попали в руки Хрущёва. Перехвати их у его помощников. Маленков должен сохранить свои позиции, иначе все наши усилия пойдут прахом.

Сотрудница министерства сжала губы и кивнула.

— Марина, — Клавдия перевела взгляд на девушку с блокнотом, — твоя задача самая деликатная. Ты должна направить расследование смертей в нужное русло. Твой профессор Коновалов со связями в прокуратуре — идеальный инструмент. Подкинь ему версию о личной мести Хрущёва.

Марина побледнела, но кивнула решительно:

— Я справлюсь. Он уже поручил мне разбирать архивы по делам об исчезновениях женщин за последние пять лет. Я найду способ связать это с окружением Хрущёва…

— Отлично, — Клавдия удовлетворённо кивнула и перевела взгляд на двух женщин, сидевших напротив друг друга — обе средних лет, обе с тем особым выражением решимости, которое бывает у людей, привыкших к тяжёлой работе. — Анна и Вера, на вас самое тяжёлое. Есть свидетели, которые знают слишком много. Их нужно устранить.

Анна — полная, с натруженными руками — спросила с неожиданным спокойствием:

— Список тот же, что и в прошлый раз?

— С дополнениями, — ответила Клавдия. — Добавился водитель Кривошеина. Он возит девушек уже третий год, слишком много видел и слышал.

— Как это должно выглядеть? — спросила Вера — худая, с жилистыми руками и цепким взглядом.