Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 132

Отца в городе любили, потому что он многим помогал бесплатно; местная торговая палата даже вручила ему награду «Гражданин года». Но многие из тех, кому отец когда-то помог, уже умерли или уехали из города, поэтому в день отпевания Эрнеста Ларимера в церкви было малолюдно.

Единственным, кого я узнал, был Дейл. Приветствуя собравшихся, я увидел, как в боковые двери с шумом вошел мужчина примерно моего возраста. Он был одет в плотно облегающий костюм – темно-синий, хотя вполне мог сойти за черный; на лбу мужчины, несмотря на прохладную погоду, блестели капельки пота. Поймав мой взгляд, он подошел ко мне, и я его узнал.

Большинство людей рады видеть старых друзей. Но чувство, которое я испытал при виде Дейла Уоллса, было совсем не радостным: как будто впервые за много лет съел любимую конфету – и обнаружил, что она уже не такая вкусная, как казалось в детстве.

Дейл пожал мне руку и приобнял. От него пахло сигаретами и резким одеколоном.

— Мне так жаль твоего отца, чувак, – пробормотал он мне на ухо. – Очень жаль. Но я рад тебя видеть, Эндрю.

Одетый в свой единственный черный костюм, я сказал несколько слов с кафедры, а затем сел на первую скамью, пока священник проводил службу. Дейл сидел позади меня, и в какой-то момент я почувствовал, как он положил руку мне на плечо. Такой интимный жест очень меня смутил, но все же я был благодарен. Из всех друзей детства только он пришел на похороны отца. Я вообще не ожидал их здесь встретить, но в тот момент понял, что их отсутствие и радовало, и разочаровывало. Я сидел, слегка покачиваясь на церковной скамье. Когда Дейл убрал руку, я заметил в задних рядах молодую женщину в простом черном платье, без косметики, с волосами, заправленными за уши.

Когда служба закончилась, я снова встал у двери, благодаря всех за то, что пришли. Дейл предложил пойти выпить пива, но я отказался, сославшись на то, что мне нужно успеть на поезд; кажется, он почувствовал облегчение, услышав это. Это была ложь: на самом деле я планировал провести несколько дней в доме отца, перебирая его хлам, упаковывая оставшиеся вещи и решая, что в итоге делать с этим местом. Но для этого нужно было побыть одному. Переживать старые воспоминания с Дейлом Уоллсом за парой кружек пива в тот момент казалось мне утомительным.

Я вышел на улицу в свежий пасмурный полдень. Та женщина в черном, которую я заметил в церкви, стояла на обочине и смотрела на меня. Я подошел.

— Мы же знакомы, да? Ты дочь Рут Грейвс.

— Ты не помнишь, как меня зовут, Эндрю?

Ее имя тут же всплыло в памяти – как вспышка озарила.

— Ребекка…

— Мне жаль твоего отца.

— Спасибо, что пришла. Ты не обязана была…

— Хотела выразить свое почтение.

— Ты его знала?

— Нет. Я хотела выразить свое почтение тебе.

После смерти Роберта, когда мои друзья стали холодными и отстраненными, я чувствовал, что вина пожирает меня изнутри. Не только за то, что случилось с Робертом в ту ночь, но еще и за то, что мы скрывали это. Тайна, которую я держал в себе, вгрызалась в меня с каждым днем, как термит.

Словно наказывая себя, я решил наведаться на Грейвс-роуд. День был жаркий, летнее солнце обжигало плечи, а тело обливалось потом, но при виде дома Грейвсов я словно закоченел внутри.

День за днем я продолжал ходить по Грейвс-роуд. Однажды увидел младшую сестру Роберта, девочку лет одиннадцати. Она сидела на пне во дворе среди этих жутких плетеных кукол, в сандалиях и в белом платье, похожем на балахон. Когда я проходил мимо, девочка низко наклонила голову над раскрытой книгой, лежавшей у нее на коленях; мне показалось, что на самом деле она не читала, а беззвучно плакала. Я хотел как-то ее утешить, но не стал даже пытаться. Что я мог ей сказать? Сердце разрывалось от жалости, но я просто ушел.