Навьи пляски - Ирина Невская,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Александр Егоров,Евгений ЧеширКо,Мария Роше,Элина Лисовская,Оксана Заугольная,Наталья Русинова,Ольга Цветкова,Алексей Гибер,Саша Уба,Рина Солнцева,Ольга Рейнардин,Родион Вишняков,Анна Евген Страница 133

Мельник лицо руками закрыл. Потом ладошки отнял – а ничего не изменилось.

— Я не хотел, – прошептал он. – Не хотел я вас отдавать. Но куда ж попрёшь против царского указа?

— Всё равно, грех на тебе, – говорит ему тень. Неслышно говорит, а внятно: голос словно внутри головы звучит.

И в эту голову Прокофия будто что стукнуло. Перекрестился истово и окно на всякий случай перекрестил.

Но призрак за стеклом никуда не пропал. Даже будто приблизился:

— Зря ты от нас открещиваешься. Мы не черти, не демоны. Всего лишь неприкаянные души… Как полковник наш говорит: ревенанты… Ты нам лучше вот что скажи, батя, мы тут поспорили: ты ведь, когда к старосте ходил, за обоих враз просил? А может, только одного просил оставить? Так вот кого: меня или Матюшку?

— Не помню уже, – соврал мельник.

Горько тут рассмеялся призрак. И второй тоже. Сказали оба, сурово:

— Ладно, отец. Это мы с братом шутим так. За добро твоё тебе спасибо. За то, что спасти нас пытался, – спасибо. Только ведь всё равно ничего путного не вышло. Злобная воля завсегда в победители выходит… Плетью обуха не перешибёшь…

— Простите, – взмолился Прокофий. – Простите меня, ребятушки, бога ради.

— Нету здесь бога, – ответили тени угрюмо. – Вечная тьма здесь, плач и скрежет зубовный. А мы… Мы тебя ждём, отец. Ждём с нетерпением. Скоро уже встретимся!

Попятились и исчезли во тьме.

Схватился за голову мельник. Опустился без сил на мешок. Как вдруг слышит уже другой голос – знакомый, ох, знакомый:

— Вот и я тебя жду, Прокофий… Меня-то ты тоже погубил ни за что, дурья твоя голова…

— Мария? – так и ахнул мельник. – И ты здесь? Уж мы тебя искали-искали… Всю округу обошли, все овраги облазили… В омут ныряли…

Но Мария будто и не слушает. Шепчет где-то совсем рядом, а вроде как и издалека:

— Плохо ты меня искал, Прокофий. Мог бы ещё вернуть. А теперь слишком поздно. Не будет тебе моего прощенья… И этот грех не отмолишь ты во веки вечные.

— Прости, Маша… Не стыди ты меня так, мне и самому тяжко…

— А мне вот мнится, что тебе всё как с гуся вода. И что там у тебя в скляночке, скажи-ка? Так-то ты по мне кручинишься? А может, уже на молодуху какую глаз положил? В городе-то вон какие красавицы писаные… Забыл ты меня, Прокофий…

— Нет! – мельник воскликнул. – Нет! Что ты такое говоришь, Маша? Не забывал я тебя никогда. Сейчас твой голос слышу, а сердце кровью обливается. Вот-вот из груди выскочит.

— Не бойся. Ненадолго это. Скоро сердце твоё замолчит, кровь остынет. Вот тогда-то снова и встретимся… А сейчас – прощай, Прокофий. Пора мне.

— Не уходи, Маша! Побудь со мной. Живая ты или нет – покажись хоть на миг…

— Хорошо ли подумал? Не пожалеешь?

Придвинулся призрак поближе, и по стеклу даже изморозь пошла, будто надышали на стекло могильным холодом. Засветились во тьме глаза – бледные, мёртвые, как гнилушки на болоте. А потом оконная рама отворилась со скрипом. И увидел Прокофий лицо того призрака – а лучше бы сразу зажмурился!

— Господи, прости и помилуй нас грешных, – только и выговорил.

— Не-ет! Смотри, Прокофий, смотри! Раз уж просил – не отворачивайся! Вот и вернулась твоя Мария! Аль не люба я тебе?

Смотреть мельник не стал. Простонал еле слышно:

— Не заморочишь ты меня, дьявольское отродье. Ты не Мария. Ты – нежить, мавка болотная… Видел я таких во множестве.