Сновичи - Надя Сова Страница 134

Ярослав подошел поближе к Агате и приобнял ее за плечи. Речь старухи пугала.

— Я прожила десять кругов, – продолжала она, – хочу вырваться из этого колеса! Хочу выйти в Явный мир и жить там, не служа никакому коту или дубу. Хотя это одно и то же.

Буров закашлялся.

— А ты не знал? – Старуха сделала вид, что удивилась. – Сжигая дуб, он сжигал себя. Одна сущность, разбитая на две части, поэтому мы еще ходим по этой земле. Кот не закончил. Охота должна завершиться.

* * *

Он ехал домой, словно в дурмане. Поцеловала. Поцеловала. Она его поцеловала! Перед прогулкой он перевел телефон в режим «не беспокоить» и радовался тишине. Поезд грохотал, пока несся через тоннель. На помощь пришли наушники с шумоподавлением. В плеере была загружена песня, которую ему недавно скинула Вилга. Слушая какой раз на репите, он представлял, как они вместе сидят дома, а в колонках играет трек, который мог бы стать их общим.

Она сказала, что ей надо встретиться с мамой, поэтому возле метро они расстались. Гриша поехал домой, давая пьянящему чувству себя уволочь с воспоминания. От нее пахло немного вишней, немного миндалем и пудрой. Она говорила, что не пользуется каким-то одним парфюмом, а любит наслаивать на себя разные запахи. Каждый раз получалось что-то новое. Но миндаль и пудра – эти запахи были с ней постоянно. Гриша улыбнулся. Задумался: а чем он пахнет для нее? Понюхал ворот в надежде, что хотя бы не по́том. Вроде нет, вроде от одежды пахнет чистотой и кондиционером, который мама недавно привезла. Надо спросить при случае.

Он сунул руку в рюкзак, чтобы переложить ключи в карман, и не нашел их там. Нахмурился. Перерыл все карманы, заглянул даже под подкладку, которая отстегивалась. Пусто, ключей не было, хотя он отчетливо помнил их звон, когда ехал из дома в вуз. Неужели потерял? А где? Выпали в институте?

Чудесное настроение испарилось, оставив легкую тревогу. Потерял ключи от квартиры. Как так?

Гриша доехал до своей станции, вышел на улицу и решил написать маме – спросить, когда она будет дома.

Телефон разрывался от уведомлений.

«Гриша, пожалуйста, будь внимательней», – пришло от Ангелины.

«Гриша, не оставайся один», – следом от нее же.

Несколько неотвеченных звонков, тоже от Ангелины.

В соседнем чате тревожно-угрожающее сообщение от Вацлава: «Колдуненко, тварь волосатая, возьми уже трубку!»

И более десятка пропущенных. Обычно, если на телефон названивали более трех раз, режим «не беспокоить» пропускал звонок, считая, что он важный. Но, видимо, не в этот раз. Либо Гриша не слышал в метро, как телефон звонил. На этой ветке даже себя не услышишь.

«Да что такое?» – Его толкнули в плечо, и Колдуненко отвлекся от экрана, хмуро посмотрев в спину уходящему. Он не увидел, как этот человек развернулся и пошел обратно. Надо было написать маме. Надо было ответить Вацлаву и Ангелине. Надо было рассказать им про Вилгу. События так быстро развивались и наслаивались одно на другое, что Гриша не знал, за что хвататься. Еще и ключи. Взвизгнули тормоза машины – он снова отвлекся от телефона. Человек оказался рядом.

«Неужели сейчас?» – шевельнулась в голове мысль, но не его, а Малой Медведицы.

Человек подошел так быстро и обнял его, что Гриша даже не успел удивиться. Только в боку что-то взорвалось болью, стало тепло и влажно. Человек отстранился и пошел дальше, а Гриша остался стоять, недоуменно глядя на свою руку. В тусклом свете фонаря она была черная, влажно блестела. Черное пятно расплывалось по куртке, текло в штанину. Гриша чувствовал, как стала тяжелеть голова, ноги превращались в ватные палочки, которые легко сгибались в пальцах. Сил оставалось только на то, чтобы стоять и смотреть, как вытекает из тела кровь. Как так? За что его убили? Так несправедливо…