Картина смерти - Татьяна Ван Страница 134

— Я и сейчас юна, – немного раздраженно ответила Женя, снимая кроссовки.

— Да я о другом. Например, я первый раз влюбился в девять лет. А ты?

— Плюс-минус, – сухо ответила Женя, всем своим видом показывая, что не желает развивать тему детской влюбленности.

— И?

— Что «и»?

— Ты что-то испытываешь к человеку, которого тогда любила? В свои «плюс-минус»?

Женя посмотрела на Марселя. Она разглядывала его около минуты: растрепанные волосы, слегка розоватые щеки, серую футболку, черные брюки, запачканный маслом и красками рабочий фартук и мысленно задала себе тот же вопрос, уже зная ответ.

— Нет.

— Не ври, нравится, – ответил Марсель. – Вот и у нашего Арса так же. Ты ему до сих пор небезразлична.

— Он тебе об этом говорил?

— Нет.

— Вот и не надо фантазировать.

Марсель жестом предложил пройти в его комнату-мастерскую. Женя кивнула и взяла с собой картину, не желая оставлять ее в коридоре. Сейчас ей хотелось, чтобы упакованный холст всегда был в поле зрения.

— Привет, Женёк, – улыбнулась Кристина, когда Женя вошла в комнату. Кузина застегивала рубашку, сидя на краю кровати. Заметив замешательство Жени, она сказала: – А мы закончили мой портрет. Прорисовывали некоторые части тела.

— Поздравляю, – с подозрением протянула она.

— Та-дам! – Марсель повернул холст к кузинам, широко улыбаясь. – Я считаю, это великолепная работа. Восхитительная. Божественная. Вы только взгляните на эти линии тела, на этот острый подбородок, эту грудь… С ума можно сойти.

Кристина улыбнулась и покраснела. Было видно, что Марсель восхваляет не ее внешние данные, а собственную работу, но тем не менее, решила Женя, где-то глубоко внутри кузина была польщена, что художник обратил на нее внимание и нарисовал в таком чувственном виде. Кристина была рада доставить удовольствие. Она готова была костьми лечь, лишь бы быть нужной и полезной.

— И правда, круто, – подтвердила Женя, все так же стоя в проходе.

— Ты что-то с собой принесла?

— А? Что?

— Замотанный холст, – кивнула кузина.

— А, это… – Женя перевела взгляд на картину, что держала в руках. – Ничего особенного.

— Как это ничего особенного? Любая картина – алмаз, – сказал Марсель, все еще рассматривая свою работу. – Я считаю, за это нужно выпить. Дамы, дайте мне секунду.

Марсель тряхнул головой и, попросив Женю подвинуться, вышел из комнаты легкой походкой, напевая себе под нос припев группы Queen «We are the champions».

— Он такой смешной, – заметила Кристина, когда Марсель скрылся из виду.

Женя прошла в комнату и села на кровать рядом с кузиной. Картину Скарабея она уже по обыкновению держала при себе.

— Господи, – вздохнула Кристина, закрыв лицо рукой. Потом она сложила руки на коленях и, раскрасневшаяся, перевела взгляд на Женю. – Кажется, я влюбилась в него.

— В Марселя?!

— Не надо смотреть на меня так, будто я призналась, что ограбила банк и после этого промотала состояние на Гавайях. Женёк, ты чего? – Кристина хихикнула и ткнула кузину в плечо. – Просто он очень внимательный… приятный. А как он разговаривает… такой умный.

Кристина упала на кровать, раскинув руки.

— Это первый мужчина, перед которым мне захотелось оголить не только тело, но и душу.

Женя приподняла одну бровь, посмотрев на родственницу.

— У тебя было такое чувство, что человек кажется тебе родным домом? У меня было. Сейчас. Пару минут назад, когда Марсель дописывал мой портрет. Я прекрасно понимаю, что в тот момент он восхищался своим талантом, а не мной, но ведь на этой картине изображена я. И, как мне кажется, мой облик передан очень точно. Следовательно, есть какая-то вероятность, что Марсель восхищается и мной.