Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 135

Дзаттере оказалась длиннющей набережной на южной оконечности района Дорсодуро. Хотя формально она считалось одной-единственной улицей, местные жители для удобства разделяли ее на несколько участков, названных в честь важных ориентиров. Так, объяснила Франческа, какая-то часть ее могла носить имя «Дзаттере у длинного моста» или «Набережная неисцелимых», по расположенному рядом госпиталю. Нужный им отрезок звался «Дзаттере ай Джезуати», в честь соседней церкви ордена иезуитов.

Фон Гельдерн остановился в гостинице, расположившейся в каменном здании старого склада на углу улицы, рядом с очередным мостом через маленький канал. И Корсаков вынужден был признать, что устроился он со вкусом. Окна гостиницы выходили на набережную канала, за которым простирался остров Джудекка, лежащий отдельно от остальной Венеции. Панорама его роскошных дворцов с таящимися за высокими стенами садами. Эта картина отчего-то напомнила Владимиру родной Петербург.

Осеннее солнце уже воцарилось на небе и заливало Дзаттере теплым светом. Но камни набережной, остывшей после ночи, оставались холодными, отчего в воздухе повисла легкая, едва заметная дымка. По каналу сновали лодчонки и пароходы, а на поверхности воды плясали солнечные блики. Не хватало лишь удобного и незаметного поста для наблюдения. Но и этот вопрос решился, когда двери расположенной по соседству старенькой кофейни распахнулись и щурящийся от солнца хозяин принялся вытаскивать на набережную столы и стулья. Корсакову эта богемная привычка очень нравилась, и он скучал по ней, возвращаясь в Петербург, где обычай пить кофе или вино прямо на улице пока не прижился. Вероятно, в силу климатических особенностей. Про другие города бескрайней империи и говорить не приходилось в свете особенностей уже культурных.

Владимир и Франческа уселись за первый столик, накрытый белоснежной скатертью, заказали кофе с утренней выпечкой и принялись разглядывать хорошо видимый от них вход в гостиницу. Хозяин, принесший их заказ, слегка удивленно покосился на двух молчаливых гостей, но ничего не сказал. Видимо, принял за чудаковатых иностранцев, слишком уж вдохновившихся венецианскими традициями, которые и так переполняли Венецию и к которым он уже начал привыкать.

— Нам следует поговорить о чем-нибудь, – заметил Корсаков, пригубив кофе. Напиток оказался изумительно сварен. Владимир зажмурился от удовольствия, почувствовав себя котом на солнышке.

— Зачем? – холодно спросила его Франческа, не отрываясь от крыльца гостиницы.

— Затем, что иначе молчаливая пара в масках посреди кафе выглядит странно.

— Возможно, мы в ссоре.

— По моему опыту, люди в ссоре не сидят вместе в кофейне поутру, – резонно возразил Корсаков. – Это несоответствие. А несоответствия привлекают внимание.

— И что же, нужно представить, что у нас свидание? – удостоила его взглядом Франческа.

— Вот видите, у нас уже получается, – чуть улыбнулся Корсаков, машинально перекатывая между костяшек пальцев монету в двадцать лир. Привычка успела настолько укорениться в нем, что не мешали даже перчатки. – Почему бы и нет? Тем более что кофе я вас угощаю.

— Вы не в моем вкусе.

— Я помню, вам важно, чтобы спутник был хорош собой. С другой стороны, я не скучен, не туповат и вообще могу быть интересным собеседником.