Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 137

— Представляете, на гастроли приезжает французский театр, и говорят, что сам режиссёр — давний поклонник нашей литературы. Привезут «Преступление и наказание» по Достоевскому, только на французском. А мне Колька обещал достать пригласительный.

— Твой Колька, — хмыкнула Лида, — обещает много, а выполняет мало.

— Неправда! — возмутилась Марта. — В прошлый раз он достал билеты на Высоцкого, между прочим. А это труднее, чем на французов.

Девушки говорили, смеялись, передавали друг другу хлеб и соль, спорили о постановках и фильмах. Елена молчала, наблюдая. У матери никогда не было времени на долгие посиделки или непринуждённое общение — Анна всегда была серьёзной, сосредоточенной, занятой: сначала учёбой, потом работой, хозяйством. А за этим столом царила какая-то женская общность, которой она не знала ни дома, ни в школе, ни в институте.

После обеда все разбрелись по своим делам. Арина Капитоновна ушла куда-то, оставив гостье ключ и передав, что вернётся к вечеру. Марта расположилась с книгой и сигаретой у окна, время от времени выпуская колечки дыма в форточку. Лида убежала на занятия. Елена бродила по большой квартире, рассматривая фотографии на стенах, тома на полках, статуэтки на комодах.

В одном из помещений обнаружила огромное зеркало в резной раме — от пола до потолка. Перед ним крутилась высокая девушка в ярко-красном наряде, явно не советского пошива. Рядом, на диване, громоздилась гора одежды — юбки, блузки, жакеты.

— Ой, привет! — девушка в красном обернулась и улыбнулась. — Ты новенькая? Меня зовут Кира. Слушай, как думаешь, это не слишком?

Елена неуверенно пожала плечами:

— Очень красивое. Но… яркое.

— Вот и я думаю — может, слишком кричащее? — Кира покрутилась перед зеркалом. — Для ресторана сойдёт, а для театра — чересчур.

— А куда ты собираешься? — поинтересовалась Елена, присаживаясь на край дивана.

— Да так, — та неопределённо махнула рукой. — Есть одно местечко. Всё, решено — для театра возьму синее. Поможешь примерить?

Не дожидаясь ответа, стянула красное через голову, оставшись в одном белье, и потянулась к вешалке с тёмно-синим бархатным нарядом. Елена невольно ею залюбовалась — стройная фигура, узкая талия, длинные ноги. Заметив восхищённый взгляд, модница подмигнула:

— Нравлюсь? Ничего удивительного. У меня все клиен… — запнулась, — все друзья от меня без ума.

В дверях показалась Марта с сигаретой:

— О, показ мод? Я тоже хочу! — и, не дожидаясь приглашения, юркнула внутрь. — Кир, дай примерить зелёное, то, что с вырезом.

— Бери, — великодушно разрешила хозяйка наряда. — Только осторожно, молния туговато идёт.

Вскоре помещение превратилось в импровизированную костюмерную: девушки переодевались, вертелись перед зеркалом, давали друг другу советы, хохотали. Кто-то включил магнитофон «Астра», поставил катушку — «Лунная серенада» Гленна Миллера, музыка, которую не услышишь в обычном московском жилье.

Елена сидела в стороне, наблюдая за весёлым переполохом. Она никогда не участвовала в таких девичьих посиделках — в школе держалась особняком, в институте тоже не сближалась с сокурсницами. А среди этих незнакомок её никто не расспрашивал, не осуждал, не окидывал взглядом с тем особенным выражением, которое появилось у соседей после её свадьбы с отчимом.