Сто мелодий из бутылки - Сания Шавалиева Страница 138

«Ум иссяк, – понял дядя Гена, – разве возможно женщине за один день придумать много полезного?»

— Не говори ерунды, брось собаку в канаву. Хотя вонять начнёт. Давай я выкопаю где-нибудь недалеко яму, и всё.

— Давай, – охотно согласилась Гульназ. – Пока ты копаешь, я собаку помою, а Аська хвост аисту покрасит.

— Блин, – выругалась Ася, показала руки со следами вчерашнего падения. – У тебя лестница кривая, второй раз точно убьюсь.

— За сараем хорошая лестница, возьми, нечего гнилушку таскать. А потом я вас провожу на остановку, автобус по расписанию через три часа. – Глянула на подоконник, где тикал будильник, уточнила. – Три часа сорок минут, а можно напрямик до Нового города, через навесной мост.

Потянулись несколько долгих невыносимых минут. Ася придумывала, как отказаться, но не хватало фантазии, все слова казались бессмысленными и убогими. Гульназ сейчас сама напоминала Шарика с его неприкаянной душой – отступала, подвывала, хромала, зализывала кровавые душевные раны. «Не буду, не хочу, не надо», – скакало у Аси в голове, но топлива для отказа надолго не хватало, всё возвращалось на круги своя: «Неудобно, надо помочь». Тёплый очаг воспоминаний сработал как шикарнейший аргумент в пользу Гульназ.

Дядя Гена заботливо притащил лестницу к дому, проверил устойчивость, подоткнул кирпичами, иронично провёл инструктаж:

— Ногу сюда, вторую сюда, задом не верти.

Краска оказалась жидкой, капала на лопухи, крапиву, стекала с кисточки на ладонь. Без перчаток пальцы быстро стали липкими. Брезгливо вытирала руку о настил крыши, о лестницу. Чтобы не мараться, пришлось подняться выше, на последнюю перекладину. Ухватилась за высокий край гнезда – это оказалось металлическое корыто, перевитое металлическими прутьями, имитирующими ветки. Устойчивое, прочное сооружение, вполне можно держаться. Заглянула внутрь и обомлела, крепко выругалась. На дне гнезда, между лапами аистов, аккуратно лежали три бутылки. С того дня, когда они сюда попали, по всей видимости, прошло много лет. Смешанная с тающими снегами, нескончаемыми дождями, в глубине гнезда годовыми кольцами высыхала грязь, от неё чудовищными пятнами разрасталась многоцветная ржа, уже добралась до бутылок, словно окружила наростами из полярного мха. Бутылки лежали плотно, стеночка к стеночке, чуть наискось прикрытые холстиной. Ася не поверила глазам. Нащупала толстобокое рифлёное стекло – прожилки узоров забиты грязью, спёкшейся пылью, горлышки залиты сургучом. Бутылки на вид разные и по весу неодинаковы, одна более лёгкая, видно, что заполнена наполовину. Потрясла, услышала прелестный звон металла. Господи, господи! Ася с большим трудом справлялась с глубоким душевным потрясением. Неужели нашли? Да не может быть! Первая реакция – заорать на всю Губаху: «Ура!» Нет. Удержалась. Укрепилась во мнении, что надо быть осторожней. С трудом справляясь с трясучкой рук, дрожанием ног, докрасила хвост, ежеминутно заглядывала в гнездо, проверяла, всё ли на месте. Не глюки ли? А то вдруг надышалась краски и увидела призрак? Да нет же! Иногда в жизни бывает то, чего не должно быть.

Ася сидела на перекладине лестницы, обхватив голову руками, и, мерно раскачиваясь, рыдала – по-детски безутешно, взахлёб. На крыльце бани стояла Гульназ, увидев слёзы Аси, спряталась внутрь.