Не проси - К. Блэквуд Страница 139

Неферет сама всё поняла.

— Мы не бросим тебя.

Менна покачал головой.

— Вам нельзя быть рядом, когда он попробует открыть шире.

— Не решай за меня.

— Я не за тебя решаю.

Он посмотрел на Тию.

Неферет прижала дочь крепче, и между ними снова встала старая, человеческая боль: он прав, и она ненавидит его за это.

Чёрный порог за спиной Менны треснул. Одна тонкая линия прошла через камень от края до края. Сехем схватил дощечку безъязыкого жреца и сунул Менне в руку.

На ней была новая фраза. Короткая, выцарапанная так глубоко, что дерево местами лопнуло:

ПЕРВЫЙ ДОГОВОР ВСТУПИЛ В СИЛУ.

Менна прочитал. Внутри него голодная пасть тоже прочитала.

И рассмеялась без звука...

Часть 6. Человек-клетка

Порог треснул второй раз.

Не громко. Даже почти вежливо — отчётливо щёлкнул камень, как щёлкает под ногой старая кость, если наступить на неё в темноте. Но Сехем сразу отшатнулся, а безъязыкий жрец пополз назад, прижимая к груди дощечку с вырезанными словами.

Менна не двинулся.

Он стоял на коленях перед чёрным камнем и держал правую руку сжатой в кулак. В кулаке была дверь. Маленькая, узкая, почти ничего. Только щель в ладони, только ночной холод под кожей, чужое терпение внутри груди.

Первый Голод вошёл не весь. Наверху снова закричали.

На этот раз крик был не голодным, а испуганным. Люди во дворе поняли, что произошло что-то ещё. Что голод, который минуту назад гнал их к мясу, крови, песку и собственным рукам, вдруг изменил направление. Не исчез. Только повернул голову.

К Менне.

Он почувствовал это всем телом. Множество ртов наверху, в храме, на улицах, у Нила, в домах с пустыми очагами, будто разом потянулись к одной тонкой нити. Каждый хотел есть. Каждый не знал, чего именно. И теперь эта непонятная потребность нашла запах.

Живую дверь.

— Поднимайся, — сказал Сехем.

Голос старика сорвался. Не от страха. От спешки.

Менна попытался подняться. Колени не слушались. В животе было пусто до боли, во рту пересохло, язык казался чужим. Неферет передала Тию на одну руку и шагнула к нему, но остановилась, увидев, как Сехем резко выставил посох.

— Не трогай его.

— Он падает.

— Он теперь падает не один.

Неферет посмотрела на старика так, что раньше он, может быть, отступил бы. Сейчас не отступил.

Менна всё-таки поднялся сам. Уцепился окровавленной рукой за край порога, едва не сбил чашу с водой, встал, шатаясь. Внутри него что-то сразу ударило в рёбра. Не болью — требованием. Пасть проверяла, что можно открыть, куда можно давить, где человек слабее.

Он сжал кулак сильнее. Щель в ладони закрылась до чёрной точки.

Наверху раздался глухой удар. Потом ещё один. Посыпалась пыль. С потолка сорвался тонкий ручеёк песка и прошёл по лицу Неферет, оставив на щеке светлую полосу.

Тия открыла глаза.

— Мама, — сказала она тихо.

Неферет сразу прижала её к себе.

— Я здесь.

— Папа холодный.

Менна хотел улыбнуться. Не смог. В груди зашевелилось что-то огромное, ленивое, недовольное. Оно услышало голос ребёнка не как речь. Как мягкую часть мира.

Он сделал шаг назад.

— Уведите её.

Неферет вскинула голову.

— Нет.

— Неферет.

— Нет.

Наверху что-то рухнуло. Теперь посыпалась не пыль, а мелкая крошка камня. Безъязыкий жрец вскочил, подбежал к стене и начал водить ладонями по старым надписям, выбирая нужное место. Пальцы у него оставляли кровавые следы. Он искал не молитву — распоряжение. Инструкцию. Ошибку, которую кто-то раньше уже совершил и успел записать.