Вторичка - Эра Думер Страница 140

— Подожди меня у выхода, Иголочка, – сказал Ян, заводя меня за спину. – Уродец – Хранитель Седьмого этажа. Задачка элементарная, но зрелище тошнотворное. Тем более, – кинул взор через плечо, – те, кого ты знала когда-то, могут пострадать.

Мой взгляд метнулся в сторону Ани, которая застыла в плотном пузыре с гримасой кошмара на заплаканном лице. Мне хотелось что-то возразить, но вид напарника сигнализировал о том, что моя затея провальна. Да. Раз я не помогла Ане тогда, когда не обладала титулом борца с иномирными консьержами, то мой удел – молча наблюдать, как это делает более совестливый бог.

Я отошла к дверям подвала и обессилено схватилась за холодный бетон стены. Знала, что была ничем не лучше этого Консьержа – видела зло, не говорила о зле, не слышала зла. И сейчас особо остро ощущала укол вины – горько и стыдно понимать, что ты могла прийти на выручку, но лишь накидывала на лицо забрало лицемерного рыцаря. Стоя у выхода, вслушивалась в потусторонний грохот и вой, ощущая биение сердца под горлом, и мне было тошно от себя, от этого спертого воздуха подвала, от умирающей шотландской принцессы на периферии Этажа.

Злилась на себя, на судьбу, на известный всем конец; и только это придало мне сил удержаться на ногах. Памятуя о наказе напарника, я осталась стоять около входа и совсем скоро услышала последний предсмертный стон Консьержа. Прижавшись к холодному камню спиной, не могла взять в голову, что известный консультант Земли, обхитривший Консьержа Первого этажа, смалодушничал перед элементарным врагом; страх скрутил горло и руки. А вдруг Аня пострадает? О, так ведь она уже или переехала в другой город, или…

Накрутившая себя до предела, ощутила на своих дрожащих пальцах горячее прикосновение, за которым последовал голос:

— А теперь отключим Этаж.

С возвращением Яна мое сердце прервало безумный канкан, но лишь на миг: шею обожгло дыханием, и я ощутила тяжесть тела напарника, что протянул руку куда-то за мое плечо и щелкнул кнопками в распределительном щитке. Но бог внезапно побранил «чертову штуку», и у меня на миг перевернулось сердце: мы сгинем, запертые на Этаже?

— Что-то не так, Ян?

— Это не рубильник… – вымолвил кто-то тоненьким голоском, и подвал озарился светом. Я закрылась от люминесценции рукавом, а, когда увидела представшую перед глазами картину, выругалась от неожиданности.

Сырой подвал превратился в класс; всего несколько парт, за которыми сидели ребята: лысый мальчик, похожий на сироту, у кого остались только бабушка с дедом, его травили с начальной школы – доучился до девятого класса и часто пропадал в кабинете психолога; высокий десятиклассник с синдромом Аспергера[81], обучался по системе адаптации детей с особенностями в общеобразовательных учреждениях – после скандала с ним программу в нашей школе на скорую руку прикрыли; полная девочка и ее соседка по парте в брекетах и очках; близнецы-тихони… У доски, измалеванной словами «тоска», «боль», «страх», «презрение», «жирная», «урод», «чмо», «друзья» и «изгнание» стояла Аня, которая повторила:

— Вы не нашли Сердце Этажа.

Ян придержал меня за плечи и сказал:

— Настенька…

— Аня, – шепнула я, наступив ему на ногу, и напарник тут же ощерился пуще прежнего:

— А-анечка… Разумеется, ты нам не подскажешь, где его найти? – Взор бога уже блуждал по преобразившимся стенам в поисках рубильника, к которому Консьерж, как известно, неосознанно тянулся.