Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров - Саша Гран,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Анхель Блэк,Мария Токарева,Эдди Кан,Дария Эссес,Александра Рау,Ольга Дехнель,Яна Вуд,Юлия Макс,Оксана Токарева,Рия Альв,Софья Соломонова,Е Страница 143

Нечто подобное происходило едва ли не каждый год. Стоило зиме быть хоть чуть-чуть холоднее обычного, затянуться немного или же начаться раньше, как у дома семьи Игараши собирались недовольные, требовавшие, чтобы юки-онна ушла. За все семь лет, что Ёши себя помнил, выдалась едва ли пара спокойных зим. Те три года, что он не помнил, и еще пять лет до них тоже редко бывали спокойными, по словам родителей.

Этот год дался местным тяжело: за неурожайной осенью пришла холодная зима. Родители старались помогать, но средств не хватало на каждого страждущего. Ёши ничего не рассказывали, но от Фуюхико он узнал, что в нескольких семьях от голода умерли дети, старики или матери: отцы нечасто жертвовали своей едой ради тех, кто слабее. Еще больше погибло от холода и болезней. Фуюхико знал об этом, потому что именно к их дому приходили с обвинениями, именно в них посылали проклятия. Но Ёши понимал, что ни одно из них не было заслуженным, наоборот: юки-онна берегла их деревню от лютых холодов. Он сам видел это однажды, когда засиделся в доме Игараши. Наступала ночь, темная и глубокая, как воды окружавшего их остров океана. Она упала на деревню штормовой волной, заставив стены домов заскрипеть под порывами сильного ветра, разбившись о них пеной белого снега. Метель была такой сильной, что, высунувшись на улицу, Ёши не разглядел ничего, кроме бесконечной белой пелены, словно мир вокруг кончился и во всей Ямато[76]остались лишь они.

Ёши сделалось не по себе, а Фуюхико, наоборот, оживился. Посмотрел на мать горящими глазами.

– А ты будешь сегодня заклинать метель? – спросил он.

– Придется, видимо, – сказала Игараши Юкико, не особенно, как показалось Ёши, радостным тоном.

– Можно Ёши тоже посмотрит? – Фуюхико крутился у ног матери, точно поземка.

– Нет, мы либо завяжем ему глаза и заткнем уши, либо выгоним на мороз, – отрезала Юкико и, изящным жестом подобрав полы слишком легкого для зимы кимоно, опустилась на дзабутон[77].

Ёши несколько раз удивленно моргнул. Вроде он и понимал, что так поступить с ним не должны, а вроде…

– Не пугай ребенка, Юки, – рассмеялся отец Фуюхико. – Никуда мы тебя не выгоним, – пообещал он, обращаясь уже к Ёши и добродушно улыбаясь. – Но иди-ка поближе к огню.

Он похлопал по полу рядом с ирори[78]и подбросил туда дров.

– Иначе твое сердце заледенеет, и ты умрешь, – сказала Юкико, вдруг извлекая из рукава нокан[79], – а не умрешь, так останешься зачарован до конца своих дней.

Никто не успел сказать, шутила ли она на сей раз или все же предупреждала, потому что после этих слов Юкико поднесла нокан к губам и заиграла. Белые пальцы засновали по черному корпусу флейты, и быстрая тревожная музыка ворвалась в комнату порывом леденящего ветра. Словно не осталось ни стен, ни крыши, и метель окружила их, сжала в ледяных когтях. Огонь в ирори взметнулся, заплясали, извиваясь, тени.

Белые пальцы Юкико зажимали и раскрывали отверстия нокана, черные брови напряженно сходились на переносице, будто она не играла музыку, а сражалась с ней, пыталась удержать ледяные ветра руками.

Ёши почувствовал, как холодает. Он сжался, втягивая голову в плечи. Не от страха, как он себя убеждал, а лишь от холода.

В этот момент на плечи его теплой тяжестью опустилось одеяло. Руки Фуюхико бережно укутали его.