Девушка из книжного переулка - Анна Либерти Страница 144

Вот тогда-то Вероника и заметила сахарницу. Белую, керамическую, с забавной глянцевой птичкой на крышке, явно выбранную рукой Миры. Было безмерно жалко поступать с ней подобным образом, но это, похоже, был единственный шанс закончить всё быстро.

Неловкое движение руки, и вот уже все втроём они оживлённо убирали последствия «неуклюжести» Вероники, которая тут же заявила, что ни за что не сможет и минуты усидеть спокойно, пока не восполнит утрату сахарницы в ближайшем торговом центре, удобно расположившемся недалеко от дома. Этим двоим явно было что обсудить наедине, и если Никита немного сомневался насчёт затеи, то вот Мира встретила это намерение с явным облегчением. Вдобавок за Никой увязался Сёма, так что через несколько минут она в его компании спускалась по лестнице в парадной, мысленно надеясь, что все эти ухищрения не пройдут даром.

Войдя в комнату, Никита остановился, стоя лицом к двери, и, медленно потянувшись, хотел закрыть её, но почему-то передумал. Вместо этого повернулся и заговорил:

— Мира…

— Нет, я не могу! Просто не могу этого сделать! – Страх перед неизбежным признанием нарастал постепенно, так что она сама даже не заметила, как он превратился в настоящее препятствие. – Ты ведь слышал, как ей тяжело. Неужели сейчас подходящее время, чтобы всё рассказать?

Мира обессиленно закрыла лицо руками и тяжело опустилась на кровать, стараясь хоть немного успокоиться и замедлить учащённое дыхание.

— Я понимаю, – ответил Никита и, подойдя, сел с ней рядом. – Но поверь, «подходящего» дня не будет.

— Только не сейчас…

— Ника должна узнать правду. Будет нечестно скрывать это от неё. День, неделю, месяц… Любая отсрочка лишь усложнит ситуацию.

Никита мягко коснулся рук Миры и отнял их от её заплаканного лица.

— Не хочу рушить её жизнь…

В глазах Миры читалась не столько сожаление, сколько личная боль. Испытав на себе одиночество, изматывающую неизвестность, а потом и столкнувшись с болезненной реальностью, она искренне пыталась защитить Нику, считая, что поступает правильно.

— Но сейчас она проживает чужую жизнь, – задумчиво проговорил Никита. – Твою жизнь…

Последние слова заставили Миру вздрогнуть. Она резко повернула голову, встретившись с ним взглядом, полным страха за собственное будущее.

Никита сильнее сжал её руку и нежно, словно успокаивая ребёнка, шепнул:

— Я буду рядом!

Тягучая тишина раздражала, вынуждая силой размыкать губы в попытке произнести не имеющие сейчас никакого смысла слова. Мира молчала, вцепившись в руку Никиты крепкой хваткой, и старалась сдержать слёзы, снова переполнявшие глаза.

— Если ты хочешь, я могу…

— Нет.

Ответ Миры прозвучал как-то непривычно глухо.

Он уже несколько раз, ещё до приезда Ники, вызывался рассказать обо всём самостоятельно. Но Мира наотрез отказалась от этой идеи, что было, конечно, к лучшему. Расскажи Веронике обо всём Никита или кто-то другой, они обе навсегда сохранили бы в себе груз сожаления за несостоявшееся признание.

— Я скажу ей, – немного успокоившись, решительно проговорила Мира. – Ты совершенно прав. Нет смысла скрывать что-то и убегать от действительности.

Никита настороженно взглянул в сторону приоткрытой двери, но Мира, погруженная в собственные тяжёлые мысли, этого даже не заметила.

— Но мне всё равно страшно… Страшно от мысли, что всё то, что она знала о себе, теперь окажется ложью.