Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 145

— Задумывался, – уклончиво ответил Корсаков.

— Но, очевидно, не пришли к определенным выводам. Что ж, может быть, оно и к лучшему. Некоторые знания могут быть опаснее любого оружия…

Последнее предложение он произнес совсем другим голосом, глядя Корсакову прямо в глаза. Владимир вздрогнул. В его голове словно бы раздался щелчок, запустивший сложный часовой механизм из десятков шестеренок с выгравированными названиями вроде «знания» или «оружия», которые, в свою очередь, привели в движение части механизма, помеченные словами «память» и «забвение».

— Вы же понимаете, о чем я? – настойчиво спросил его Бриганти.

— Буквы на кольцах, – прошептал Корсаков. – «Д» и «М».

— Я рад, что сумел наставить вас на путь истинный, – довольно объявил кардинал и поднялся из-за стола. – Если вдруг вам потребуется еще помощь пастыря, вы всегда сможете найти меня в резиденции при церкви на площади Сан-Поло.

Как по команде неприметный седовласый священник распахнул дверь «Флориана». Перед выходом Бриганти обернулся и напомнил:

— Не забудьте свою маску, Корсаков. Не стоит менять их слишком часто. Можно привыкнуть.

IX

1881 год, октябрь, Венеция, палаццо Бонавита, вечер

Как ни хотелось Владимиру броситься напрямик в палаццо Бонавита, торопиться он не стал. Вернул на место кошачью маску, выскользнул из «Флориана» и, миновав острую иглу высоченной кампаниллы, пересек площадь, смешавшись с разноцветной толпой. Возникшая перед ним часовая башня Святого Марка возвышалась над аркой, ведущей на улицу Мерчерие, сверкая синим эмалевым циферблатом с золотыми знаками зодиака. Каждый час бронзовые мавры[65] на крыше били молотами в колокол и вновь замирали в точном старинном ритуале. Под ними на фоне мозаики, изображающей звездное небо, сиял белый лев – символ почившей десятки лет назад республики, превращенный в эмблему былого величия.

Открывшаяся за аркой торговая улица предоставила еще больше возможностей слиться с многолюдьем. Корсаков, уже более-менее ориентируясь в городе, несколько раз чередовал шумные улицы и тихие переулки, в которых проще было заметить слежку. Хвоста он ни разу не обнаружил, однако не чувствовал его и раньше, следуя через весь город за Франческой в то время, как за ними приглядывали люди Бриганти. Причин не верить кардиналу, по крайней мере в этом вопросе, Владимир не имел. Что же до всего остального, сказанного посланцем Ватикана… Владимир не сомневался, что переданные им сведения, которыми он спешил поделиться с союзниками, правдивы. А вот мотивы Бриганти так и остались неясны. Да, он помог Корсакову в очередной раз улизнуть от цербера и дал важную зацепку, но доверять ему Владимир не собирался.

Наконец, окончательно уверившись, что слежка отстала либо же ведется столь профессионально, что заметить ее у него нет шансов, он направился в палаццо Бонавита, где надеялся застать Галеаццо и Франческу. Стучаться в двери с улицы он счел слишком уж заметным, а потому нанял гондольера. Владимир планировал выскочить из лодки в маленький сад, выходящий на боковой канал. Пока же, убаюканный спокойным покачиванием гондолы, он позволил себе погрузиться в собственные мысли.

Корсаков понимал, что должен думать о заговоре, действиях фон Гельдерна, природе проклятия или же о любой другой из множества задач, что он привез с собой в Венецию, от безумия отца до существа, поселившегося внутри его самого. Но как Владимир ни старался, перед его мысленным взором возникал только один образ. Франчески.