DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 145

Вранье! Полное вранье!

Егор со злобой меняет частоты – теперь голос диктора прерывается на шипящих, расплываясь по комнате жужжанием насекомых.

– …не заходите в пустые помещ-ш-ш…

– …если видите чужиш-ш-ш…

– …слушайте, как поет чижш-ш-ш…

На этот раз – ни слова про спасение.

— Не ломай приемник, – слышится слабый голос матери из соседней комнаты. – Сам потом чинить будешь.

Егор с неохотой возвращает частоту с объявлением и пересаживается на подоконник.

– …на листьях вы можете заметить глазки. Ни в коем случае…

Он в очередной раз осматривает улицу. Та пуста – разве что сгустились тени под несколькими деревьями. Егор знает, что такие тени не возникают в полдень. Он помнит все правила Чижьего мора еще с детства: детские считалочки до сих пор крутят по телевизору и в утренней радиопрограмме.

Егор бросается к ящику стола, достает оттуда потрепанный бинокль – подарок отца – и, прислонившись окулярами к стеклу, пытается высмотреть что-нибудь интересное. Необычное. Глазики на листьях, причину теней – что угодно.

Сквозь приоткрытую форточку слышно, как трелью поет чижик.

– …сдерживающим фактором. Рекомендуем в случае появления в пустой комнате вашей квартиры подселенца обращаться по телефону…

За окном не по-весеннему липко и душно. Май в этом году выдался тягучим, изнуряющим. Дома прохладнее, но Егор все равно довольно быстро устает следить за изменениями на улице – слишком жарко сидеть у окна, когда солнце криво-косо режет лучами.

Да и нет никого на улице.

– …еще раз – в случае, если Чижий мор застал вас на открытой местности, следите за миграцией стай…

Егор вскакивает с подоконника и со злостью выключает радио. Хватит.

— Уроки сделал, орнитолог? – Мама появляется в дверях, смотрит с укоризной. – Давай, смотри у меня. Пойду прилягу, голова разболелась. – И снова уходит в зал.

Егор садится за домашку по алгебре. В голову лезет все, кроме формул: и воспоминания об отце, который пропал при Чижьем море; и признание Кати (она не отвергла его!); и как они с Геной собираются поступить в НИИ, чтобы наконец вырваться из города туда, к Большой земле, – Гена часто рассказывает, что лучших ученых отправляют наружу какими-то окольными путями. Путями, которые недоступны ему, Егору, и почти всем жителям Золотарёвска.

— Точно уеду. И Катю с собой заберу, – для уверенности проговаривает Егор и со вздохом приступает к домашке.

За окном же продолжает трелить чижик.

* * *

«НЕИЗВЕСТНАЯ АНОМАЛИЯ: ГОРОД ЗОЛОТАРЁВСК ОКАЗАЛСЯ ОТРЕЗАН ОТ ОСТАЛЬНОГО КОНТИНЕНТА»

* * *

— Обожаю фисташковое… – протягивает Катя, щурясь на солнце. – Спасибо. Дай поцелую.

Она приникает губами – сладкими, чуть липкими от мороженого – к губам Егора. Замирает, целует тихо и нежно, как в кино. В тени липы совсем не жарко, хотя и душновато, всю неделю никак не соберется гроза. Городской парк почти пуст, в дальнем углу на детской площадке гуляют мамочки с детьми, на спортплощадке пара мальчуганов гоняют мяч.

Егор и Катя сидят на скамейке в начале парковой аллеи, рюкзаки валяются рядом. Их друга Гену забрал на машине отец. Казавшаяся гениальной идея свистнуть ночью батькин мопед обернулась взбучкой и домашним арестом.

— Генку на неделю упекли же? – говорит Егор. – На выходных отпустят – можно на озеро сходить. Потеплеет…