Картина смерти - Татьяна Ван Страница 145

— Как это какая разница? Опять с Евгенией виделась? С этой прошмандовкой! А ну-ка отвечай! – Мать нависла над Кристиной. Та молчала, делая вид, что спит. – Кристина!

— Да что?! – крикнула она, открывая глаза. – Если и с ней, то что такого?

— Ты знаешь, что я не хочу, чтобы вы общались! Ты хорошая порядочная девочка, а ее мать всю жизнь мужиков меняет, как перчатки! Разве это нормально?! Ответь мне, нормально?!

— Совершенно нормально! Какой смысл жить с мужчиной, если ты его не любишь?!

— Вот тебе и добрый вечер, дубль два, – ахнула мать. – Допрыгались.

— Мам, оставь меня в покое, я хочу отдохнуть, – процедила Кристина и опять закрыла глаза, всем своим видом показывая, что хочет спать.

— Умаялась, бедная. Целый день у станка простояла.

— Мам!

— Да, конечно, мама дура, ничего не понимает. А Кац твоя очень умная. Умудренная, я бы сказала! Все в жизни повидала, все знает! Тьфу! И тебе не стыдно так с матерью разговаривать?!

Она нагнулась и с силой тряханула Кристину за плечо. Та мгновенно распахнула глаза.

— Да чего? – выпалила она, вжавшись в подушку. Мама была непозволительно близко к ее лицу.

— Ты пила? – почти не дыша, спросила та, схватив Кристину за грудки и, как куклу, приблизила к себе. Почувствовав запах шампанского, отпустила дочь и дала ей пощечину. Хлопок звонким эхом прокатился по пустой комнате.

— Я уже взрослая! – зарыдала Кристина, прекрасно зная, что для ее матери это не оправдание.

— Взрослая?! Я тебе сейчас покажу «взрослую».

Мать вышла из комнаты, не закрывая дверь. Кристина скрючилась на матраце, прижавшись спиной к стене. Она уже знала, что ее ждет. Ее – двадцатидвухлетнюю девушку.

Вернувшаяся спустя пару секунд мать держала отцовский ремень – жесткий, такой, от которого на коже остаются не только багровые пятна, но и отпечатки узора.

— Быстро переворачивайся!

— Мама, не надо!

— Быстро!

Кристина закусила нижнюю губу и перевернулась, уткнувшись в подушку. В тот вечер она кричала громче прежнего. И не от боли, а от стыда. Первый удар, второй, третий, десятый. Она не считала, сколько раз замахивалась ее мать. Все это время она вспоминала пройденный день. Она думала о нем без сожалений. Если бы нечто разрешило ей прожить его заново, но без Марселя и шампанского, она бы отказалась от такого «подарка». Воспоминания от приятной встречи были сильнее боли, причиненной матерью. Кристина ни о чем не жалела.

Когда мать закончила, она протянула руку:

— Телефон.

— Что? – прокряхтела Кристина.

— Давай. Сюда. Свой. Смартфон.

— Но… – Кристина замешкалась. Мама никогда не отбирала ее телефон. Даже во время самых сильных скандалов.

— Телефон, я сказала. Или ты хочешь, чтобы я сама его достала из твоей сумки?

— Нет, я сама.

Кристина, не вставая с матраца, протянула руку к сумке и достала то, что просила мать.

— Вот и умница. С этой минуты ты под домашним арестом. Наслаждайся отдыхом. Ноутбук я тоже конфискую. Ничего, не смотри на меня так, посидишь без связи. Тебе это пойдет на пользу.

Мать вышла из комнаты, хлопнув дверью, а Кристина тихо заплакала, понимая, что сильно подвела друзей. Она планировала расспросить отца про тетю Алину. Теперь, даже узнай она подробности, как сообщить о них Жене и Марселю?

Кристина заскулила, стуча по подушке.

«Я ничего не могу сделать нормально. Никчемная! Бесполезная! Зачем меня вообще родили?! Ошибка природы!»