Тайна поместья Эбберли - Анна Свирская Страница 148

— Она так решила, – сказала мисс Фенвик с какой-то обречённостью. – Мальчики были не сказать что на одно лицо, но и не разные… Обычные дети: круглые глаза, круглое лицо, маленький нос… Ничего такого, что в глаза бы бросалось. Улыбка разная была. У первого Дэвида такая, что верхней губы совсем не видно, ну и глазки немного косили, но со временем выправились. Волосы у обоих светлые. Дэвид потемнел, уже когда лет двенадцать было. Сэр Джон приехал, помню, на Рождество в конце сорок третьего. Он и не понял ничего. Он же и до того Дэвида урывками видел, только младенцем, считай. А потом, как война началась, его дома почти никогда не было. Так всё и случилось. Но потом…

— Что потом? – в два голоса спросили Руперт и инспектор Годдард, когда мисс Фенвик замолчала.

— Мне кажется, она передумала. Хотя я и не уверена. Я просто должна это рассказать, а вы, инспектор, сами решите. Я не говорила про это раньше, потому что пришлось бы рассказать про детей, но теперь… Она не утонула. Её убили. Никакая тайна того не стоит. – Фенвик обвела взглядом всех, кто собрался вокруг неё. – Я никого не виню, никого. Я просто должна рассказать, а полиция сама разберётся. Может, это ничего и не значит. За несколько дней до того, как она… как её убили, что-то произошло. Я не знаю что. Леди Клементина была очень зла на кого-то. Я расспрашивала, но она только больше злилась. Сказала, что столько лет пытается сделать невозможное, выполнить обещание, и всё зря. И что он не заслуживает быть Вентвортом, только опозорит это имя или что-то вроде того, я не помню, как она точно сказала. Она много всего говорила, но очень непонятно. И про сэра Джона, и про то, что Вентворты известны с тринадцатого века… Но одно я поняла точно: она сказала, что не может позволить носить это имя тому, кто не имеет на это права. И что она всё исправит, и больше такое не повторится. На следующий день она уехала в Стоктон, а когда вернулась, была очень подавлена. Я пыталась что-то у неё узнать, но она больше ничего не говорила. Ничего. Я потом уже узнала, что она вызвала поверенного из Лондона.

— То есть она на кого-то разозлилась настолько, что решила поменять имя? – уточнил Годдард. – Предполагаю, этим кем-то могли быть только её сыновья. Эту фамилию носит ещё и Мюриэл Вентворт, но тогда бы речь шла о ней, а не о нём.

— Я так же решила, но прямо леди Клементина такого не говорила. Просто про имя твердила и что всё исправит… Не хочу, чтобы вышло, точно я кого-то оболгала или обвинила. – Мисс Фенвик постепенно успокаивалась. Голос её теперь звучал гораздо твёрже. – Я и в тот раз, шесть лет назад, по этой самой причине промолчала. Мне нечего было сказать. По имени она никого не называла. Только шум бы поднялся да слухи поползли. Да и зачем говорить? Тогда решили, что она утонула. Полицейские тоже так считали. Но вот теперь… Когда я узнала, что её убили, то решила, что должна приехать. Мне прочитали статью в одной газете, – сама я вижу плохо, – и там было написано, что никто не знает, зачем леди Клементина вызвала из Лондона мистера Баттискомба, и даже думают, что она хотела переписать завещание и кто-то её из-за этого убил. Я не знаю, зачем она его вызвала, она мне этого не говорила, но если она решила поменять имя, то мистер Баттискомб ей как раз бы пригодился. Да и кроме этого… Леди Клементина была очень расстроена в последние дни. Она и в комнате у себя как-то раз плакала. Так что я решила, что должна рассказать всё, что знаю. Даже если я ей обещала… Я же всю жизнь, пусть и осталось мне чуть-чуть, буду мучиться и думать: а вдруг её из-за этого убили?