Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 148

Августова медленно затянулась, выпустила дым.

— Боюсь, этот вопрос выходит за рамки моей компетенции, — ответила она тем особым бюрократическим языком, который так хорошо знал Терняев. — Моя задача — оперативное руководство группой. Вопросы безопасности агентов относятся к другому отделу.

— К какому именно? — не отступал Терняев.

— К специальному, — она произнесла это слово с едва заметным нажимом. — Информация о структуре подразделения и распределении обязанностей имеет ограниченный доступ. Не уверена, что ваш допуск… — кивнула на карман, где лежала бумага от Серова, — распространяется на эти сведения.

Классический приём — не отказывать напрямую, но создать впечатление, что собеседник вторгается в закрытую для него область. Терняев знал эту тактику, сам не раз использовал. Но сейчас не время для игр.

— Файман была ценным агентом, не так ли? — спросил он, переходя в наступление. — Собирала информацию о высокопоставленных лицах. И делала это весьма успешно, судя по отчётам.

— Была, — подтвердила Августова, и Терняев мысленно отметил первую победу: она говорила о Миле в прошедшем времени. — Агент «Перо» обладала исключительными способностями к запоминанию деталей и анализу информации. Её потеря… прискорбна с оперативной точки зрения.

— А с человеческой? — спросил Терняев, внимательно наблюдая за реакцией.

Августова посмотрела на него с лёгким удивлением, словно вопрос застал её врасплох.

— Мы не на поминках, майор, — ответила она после короткой паузы. — В нашей работе риск — часть профессии. Каждый агент это знает. Или должен знать.

— Даже если агент «не осведомлён о реальных целях»? — Терняев процитировал строчку из личного дела Литариной, которую видел вчера ночью.

На лице Августовой мелькнуло что-то похожее на замешательство, но исчезло так быстро, что он не был уверен, не показалось ли.

— Оперативные детали работы с агентурой — не та тема, которую стоит обсуждать даже в стенах этого здания, — она обвела взглядом кабинет, словно проверяя, нет ли прослушивающих устройств. — Достаточно сказать, что каждый агент знает ровно столько, сколько необходимо для выполнения задачи.

— И какова была задача Литариной? — Терняев продолжал давить.

Августова поднялась из-за стола — движение неожиданное, но совершенно естественное. Подошла к окну, слегка отодвинула штору, глядя на заснеженную улицу. Затем плавно задёрнула шторы полностью, погружая комнату в ещё больший полумрак. Только настольная лампа давала желтоватый свет, превращая кабинет в островок, отрезанный от внешнего мира.

— Вы ведь не случайно пришли именно ко мне, товарищ майор, — произнесла она, возвращаясь к столу, но не садясь. — Уже знаете ответы на многие вопросы, которые задаёте. Зачем этот спектакль?

Тон изменился — стал более личным, менее официальным. И более опасным.

— Я хочу понять, кто отдал приказ об устранении агентов, — прямо сказал Терняев. — И почему Литарина всё ещё жива.

Августова усмехнулась — тонко, едва заметно, не затронув глаз.

— Устранение агентов? Какие громкие слова, товарищ майор. Орлова погибла в дорожно-транспортном происшествии. Кравцова выбросилась из окна — в крови нашли следы алкоголя и снотворного, классический случай суицида на фоне депрессии.

— А Файман? — не отступал Терняев. — Её задушили в собственной комнате.