Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 15

Хансити и прежде смутно догадывался, что чувства между дочерью хозяев и Сэйдзиро выходят за рамки простого почтения служащего к госпоже. Но, несмотря на эти подозрения, ему было трудно поверить, чтобы честный Сэйдзиро решился подбить девушку на побег. Приказчик добавил, что у «Кикумура» есть дальние родственники в Хонго; хотя он и не надеется найти ее там, но для очистки совести намерен заглянуть и к ним. Его растрепанные на ветру волосы дрожали на холодном декабрьском холоде.

— Ну что ж, ступайте, попытайте счастья. А я тоже по мере сил пригляжусь к этому делу, – пообещал Хансити.

— Очень вас прошу.

Расставшись с Сэйдзиро, Хансити тотчас направился к лавке «Кикумура». Её фасад тянулся на четыре с половиной кэна в ширину, а слева, в узком проходе во внутренний двор, виднелся решетчатый вход. Дом уходил глубоко внутрь; в самом конце располагалась комната в восемь татами, служившая, по-видимому, хозяйской гостиной, а перед ней зеленел маленький сад площадью около десяти цубо, обращенный к северу. Хансити давно и хорошо знал это место.

Хозяин лавки покинул этот мир лет пять назад, и теперь всем домом правила вдова О-Тора. О-Кику была её единственной дочерью, последней памятью о муже; в этом году ей исполнилось восемнадцать, и она славилась своей красотой. В лавке, помимо старшего приказчика Дзюдзо, служили двое молодых – Сэйдзиро и Фудзикити, а также четверо мальчиков-посыльных. Во внутренней части дома жили сама О-Тора с дочерью, старшая работница О-Такэ и две кухонные служанки. Хансити помнил каждого.

Он переговорил и с хозяйкой О-Торой, и со старшим приказчиком, и с О-Такэ. Но все они лишь сидели с потемневшими от горя лицами, вздыхали и не могли дать Хансити ни малейшего намека на то, где следует искать девушку. Уходя, он подозвал О-Такэ к решетке и негромко сказал:

— Послушай, О-Такэ. Ты ведь была с госпожой в Асакуса, и как ни крути, а к нынешнему делу причастна. Смотри в оба – и в доме, и за порогом. Если хоть что-то покажется тебе странным, немедля дай мне знать. Поняла? Скрывать ничего не смей – сама же в беду попадешь.

Молоденькая О-Такэ вся задрожала и побледнела как пепел. Видно было, что угроза достигла цели. Когда на следующее утро Хансити снова пришел к лавке, О-Такэ, подметавшая улицу в утреннем холоде, бросилась к нему, будто только его и ждала.

— Послушайте, Хансити-сан… госпожа О-Кику вчера вечером вернулась домой!

— Вернулась? Ну и слава богу.

— Только… тут же снова куда-то исчезла.

— Вот это уже странно.

— Еще бы не странно… С тех пор ее опять никто не видел.

— И никто не заметил, как она вошла в дом?

— Нет, отчего же, я видела. И хозяйка её точно видела. А потом вдруг – как сквозь землю провалилась…

По лицу девушки было ясно, что ей самой случившееся кажется совершенно непостижимым.

II

— Вчера в сумерках, как раз когда в Иситё пробило шесть часов, – начала О-Такэ, понизив голос до едва различимого шепота, – решетчатая дверь внезапно отворилась с резким стуком, и госпожа О-Кику молча вошла в дом. Остальные служанки были на кухне, готовили ужин, так что в передней я оказалась одна. Я невольно вскрикнула: «Госпожа О-Кику!» – но она лишь едва повела головой в мою сторону и прошла мимо, прямо в глубь дома, к покоям хозяйки. Тут я услышала из комнаты голос О-Торы: «Ах, это ты, О-Кику?» – а мгновение спустя хозяйка сама вышла в коридор и спросила: «Где О-Кику? Она только что прошла здесь?» Я ответила: «Нет, госпожа, я её больше не видела». Хозяйка посмотрела на меня в полном недоумении: «Как же так? Она ведь только что вошла. Поищи её немедленно!» Мы вдвоем обыскали весь дом – ни тени, ни следа. В лавке были приказчики, на кухне суетились служанки, но никто не видел, чтобы госпожа выходила наружу. Мы подумали, не ушла ли она через сад, но садовая калитка была заперта изнутри, как обычно, и на земле не осталось никаких следов. Но самое странное другое: у входа так и остались стоять её гэта, которые она сняла, когда вошла. Неужели она отправилась во мрак босиком? Этого я никак не могу взять в толк.