Лаванда и ментол - Александра Рябкина Страница 151

Их запах становился насыщеннее, и спустя мгновение показались и сами совершенно не запыхавшиеся преследователи. Они прогулочным шагом приближались к Су Ен, а ей до одури хотелось вгрызться в их физиономии, чтобы навсегда стереть с них самодовольные ухмылки.

Происходящее вызывало у Кан Су Ен сотни вопросов. И самой мучительной тайной, которая не давала покоя, оставалась загадка, какого черта лисы вновь ворвались в ее жизнь.

«Давайте, подходите!» – мысленный рев вызывал прилив адреналина, и Су Ен и ее волчица чувствовали себя почти всесильными. Или глупыми, раз считали, что выстоят перед двумя мужчинами-мэгу.

Лисы-оборотни были сильнее. Это факт.

— Госпожа уверяла, что этой дозы транквилизатора хватит, – причмокнул один из лисов и так беззаботно пнул в сторону камушек, будто перед ним стояла не разъяренная волчица, а маленький пушистый щенок.

Высокомерные ублюдки!

— Ну, значит, не хватило.

Второй мэгу недовольно махнул рукой, и это словно сорвало чеку с гранаты. Алая пелена встала перед глазами волчицы. Напружиненный злостью зверь метнулся вперед.

Она целилась в шею, но лис ловко увернулся. Даже не оступился. Сразу видно: мэгу знал этот лес настолько хорошо, словно каждый торчащий корень или лежащий камень были отмечены на его мысленной карте.

Волчица оскалилась, когда снова коснулась лапами земли, и повернулась к похитителям настолько резко, что перед глазами забегали белые точки. Нельзя терять лисов из виду.

— И незачем так злиться, – хохотнул тот, что избежал клыков. Он, как и его собрат, выглядел так, будто играл в салочки с соседским ребенком.

Для Су Ен же эта игра ощущалась подобно выбиванию табуретки из-под ног на виселице. Одно неверное движение, и жизнь окажется в петле.

— Пора снова спать, красотка.

Зря он присел перед волчицей на корточки. Да еще и так дружелюбно улыбнулся. Зверь ответил единственным ему известным способом – бросился вперед, открывая полную острых зубов пасть.

Лапы подкосились, так и не достигнув цели.

— Не так быстро, красотка. – Глаза лиса блеснули в лесной тьме опасным янтарем. – Мы же хотели по-хорошему довезти тебя до места. Но, видимо, волки не умеют себя прилично вести.

«Кто бы говорил», – мысленно прорычала Су Ен. И уже, наверное, в десятый раз попыталась подняться, но вместо этого ощутила, что лапы будто превратились в желе. Совершенно не слушались, делая Кан Су Ен беспомощной настолько, что мэгу могли легко свернуть ей шею.

Это была просто иллюзия. Просто иллюзия.

Су Ен повторяла это в надежде, что слова обретут силу. Но обманутый силами лисов мозг работал против нее.

Мэгу были опасны. Опаснее, чем большинство перевертышей. Именно это заставляло всех держаться от лисов как можно дальше.

— Поспи.

Су Ен боролась против убаюкивающе спокойного голоса мэгу. Сражалась за каждую крупицу бодрости. Но тело все сильнее ослабевало. Теперь волчица не могла пошевелить даже ухом, не говоря уже о том, чтобы подняться и снова сбежать.

Вяло завыв, Кан Су Ен провалилась в неприветливую тишину и темноту, пахнущую лесом, лисами и жасмином.

Следующее, что она помнила, – имена.

Они мелькали перед взором. Непроизнесенные, но услышанные.

Кто-то трогал Су Ен, пока она плавала в омерзительно тягучем и иллюзорном сне, похожем на дрему после бурной вечеринки, когда внутри головы будто заводят бензопилу, которая выпиливает каждую крупицу мозга.