Картина смерти - Татьяна Ван Страница 151

Несколько раз Арсению повторять не пришлось, поэтому впредь они обменивались только короткими сообщениями, в которых рассказывали, что у них все хорошо. Жюли, кажется, этого было достаточно, а Арсений не горел желанием перечить своей будущей жене. Его сильно обидело подобное поведение невесты, но он списал подобную выходку на специфичный внутренний мир француженок.

И вот теперь Федя заявил, что Жюли и Андрэ – одни из тех, кто поможет разгадать тайну картины Скарабея. И ведь не поспоришь: они действительно могли помочь.

14

Когда Женя вернулась в квартиру Полины, ее никто не ждал с битой в руках. Хотя, подходя к парадной, она думала, что сестра после звонка домофона будет гневно стоять в коридоре. Однако Кира сидела на кухне и смотрела в окно.

— Ну привет, – сказала она надменным голосом, не поворачиваясь к Жене.

— Привет, – ответила та.

Ее тело будто окаменело, она не знала, как себя вести. Женя чувствовала себя воровкой: тот факт, что она забрала картину ради благого дела, никак ее не оправдывал.

Женя помыла руки, выдохнула и посмотрела в отражение зеркала ванной. Лохматые волосы, синяки под глазами, взгляд побитой собаки и ярко-желтая футболка, из-за которой цвет лица казался бледнее и больнее обычного.

— Все будет хорошо, – сказала она самой себе и вышла из ванной.

Женя хотела было сразу уйти в комнату Полины, но сестра задержала.

— Иди-ка сюда.

«Я просто выслушаю Киру, и все. Мне плевать на нее. Я ее ненавижу!»

— Да? – спросила Женя, встав напротив сестры.

Сколько та просидела перед пустым столом, высматривая ее в окне, выходившем на единственную дорогу к метро, Женя не знала.

— Прости меня, – вдруг сказала Кира, подняв на Женю взгляд, выражающий не раскаяние, а надменность. – Прости, что сломала тебе жизнь.

Она смотрела исподлобья, а ее глаза напоминали куски льда.

— Прощаю, – осторожно ответила Женя, почти не дыша. Она вела себя как лань перед львом – старалась предугадать действия нападающего и улизнуть от него в самый подходящий момент. – Это все?

— Нет. Сядь. – Кира указала на стул напротив. Женя села. – Где картина?

— Не знаю. – Жене захотелось позлить сестру. Она не планировала все сразу выкладывать Кире, хотя прекрасно знала, что та в любом случае добьется своего.

— Врешь. – Кира положила нога на ногу, оперлась локтями о стол и опустила подбородок на сцепленные пальцы рук. Ее губ коснулась ехидная улыбка. – Бедный ребенок, не знающий ни любви, ни поддержки; не способный самостоятельно принимать решения; вечно цепляющийся за меня. Что? Почувствовала себя взрослой? Научилась врать и думаешь, все – перед тобой открыты все двери? Спрашиваю еще раз. Где. Чертова. Картина?

— Не знаю.

— Мы не в театре, хватит играть. Картина там же, где и кисточка?

— Нет, – ответила Женя, мысленно хлопнув себя по лбу. Кисточка, она не отдала ее Арсению. – Почему тебе так нужна эта картина? Это же просто холст.

— Но раз это «просто холст», то почему ты украла его? Не надо задавать глупые вопросы, когда уже прекрасно знаешь ответ, – хмыкнула Кира. – Видела картины в коридоре? Если бы не влияние «Глаз», я бы такого не нарисовала. Эти выдающиеся работы – моя гордость. Я никогда ничего подобного не создавала и без картины не смогу. Поэтому, Жень, прошу по-хорошему, отдай ее мне. Верни.