Сказания о мононоке - Анастасия Гор Страница 157

И Кёко смирилась.

— Кёко!

Из последних сил она обернулась, чтобы увидеть, как Странник бросает к ногам короб и распахивает его. Однако достаёт оттуда не очередных цукумогами или какую-нибудь детскую игрушку, нет, а меч. Длинная катана с отдалённо знакомым Кёко хамоном на лезвии зажглась аквамариновым светом ещё до того, как он её обнажил, достав из лакированных синих ножен.

— Тоцука-но цуруги, разрежь небесные крылья!

Его сияния не хватило. Кёко всё равно нырнула под рёбра гашадакуро и погрузилась в темноту.

— Ты чего ревёшь? Рёва-корова! Хватит уже плакать. С тобой становится скучно. Ты ведь должна меня развлекать, но что-то не смешная ты совсем. Вся в соплях… Мой визгливый брат и то повеселее будет. А что у тебя с волосами? У жителей Идзанами не бывает таких волос. Почему они похожи на золото? Ты что, связку мон съела? Ха-ха! Ну же… Десять дней прошло, сколько мне ещё ждать? Эй, ты вообще понимаешь, что я говорю? Вылези из-под кровати, пожалуйста. Я не собираюсь тебя бить.

— Г-госпожа…

— Господин. Я господин, а не госпожа.

— Госпожа…

— Ты вообще знаешь наш язык? Видела иероглифы когда-нибудь? Вот, смотри, я покажу.

«Приютил, приютил, подарил дом там, где должна была быть тюрьма».

— Я же сказал, что это сделала не Рен!

— А кто тогда, господин? Ваш отец будет недоволен, если это вы уронили в колодец меч, подаренный сёгуном на пятисотлетие вашего дома… За это вам назначат минимум двадцать ударов розгами.

— Да, это я его уронил. И я готов понести за то соразмерное наказание, коль отцу будет так угодно. Можешь приступать прямо сейчас.

«Страдал, страдал, чтобы уберечь».

— Вы просите отдать её вам? Наложницей?..

— Гхм, не наложницей, а четвёртой женой.

— Это почти то же самое.

— Разве госпожа Рен не достигла женской зрелости ещё три года назад? Ваша тётя сказала, вашему дому пора искать, куда её пристроить, чтобы вы могли…

— Больше не думайте. Не ваше это. Уходите и не тревожьте меня подобными просьбами. Трёх жён любому мужчине вполне достаточно, заботьтесь о них сполна.

«Не отдал, не отдал, никому не стал отдавать, чтобы осталась с ним».

— Госпожа Акане каждую ночь льёт слёзы по тебе.

— Мне нет дела до госпожи Акане и её слёз. Уверен, многочисленные любовники найдут способ её утешить.

— У тебя всё ещё есть долг перед отцом, Шин, перед сёгуном и родом…

— И я исполню его с лихвой, когда отправлюсь на войну. А потом вернусь, женюсь на тебе и…

— Шин.

— Что не так? Для остального есть мой брат. Он продолжит род Такэда, если то потребуется.

— Слышал бы тебя сейчас сам Рео.

— У него нет выбора. В конце концов, я всё ещё его даймё. И твой, надо сказать, тоже. Подчиняться мне – это честь, которую вам оказали ками.

— Конечно-конечно, господин.

— Ай-ай, не дёргай меня за волосы! Ты их расчёсываешь или пытаешься сделать меня лысым?

— Извините-извините, господин.

— Что-то мне не нравится твой тон. А ну иди сюда и вырази своё почтение, как подобает!

— Шин! Отпусти! Мне щекотно, Шин! Ха-ха!

«Любил меня, любил меня, несмотря на то что любовь наша вечно будет под запретом…»

— Это ты, мой ветер? Рен?

— Я, мой господин.

— Но Коичи сказал, что ты уехала. Я решил, ты отправилась за со-рин-ши – травой, что лечит все недуги, – как обещала…

— Нет, мой господин. Я найду способ вылечить тебя и здесь, дома. Я никогда и ни за что тебя не покину.