Зловещие маски Корсакова - Игорь Евдокимов Страница 166

— И что с того? – не понял Владимир.

— А то, что первым вопросом на повестке будет объявление вас вне закона, – ответила Франческа. – Инициатива Кроули. И на этот раз Лоредан не станет вас защищать.

— Почему?

— Потому что Альфред давно метит на его место. И проявление снисхождения со стороны Лоредана уже было замечено и принято за слабость. Особенно после вашего побега, хаоса по всему городу и неспособности Вильбуа вас задержать. Лоредан не станет разменивать оставшиеся у него силы на вашу защиту, учитывая, что де ла Серда стал жертвой проклятия, а фон Рейс и Энгельбрет встанут на сторону Кроули.

— И… что будет означать объявление меня вне закона? – сглотнул Корсаков.

— Сезон охоты. Такого не было уже лет сто, конечно. Но, согласно хроникам старых конклавов, в Средние века излюбленным способом было наложение какого-нибудь проклятия. Возможно, если вы сдадитесь самостоятельно, то удастся отложить этот исход и попытаться отстоять свою правоту на суде, но…

— Но за это время жертвы проклятия гарантированно отдадут богу душу, а Фарук добьется своих целей, – подвел итог Корсаков.

— Как я и говорил, все бесполезно, – развел руками Галеаццо. Казалось, Бонавита сейчас спокойно усядется обратно на любимый диван, но вместо этого он внезапно с бешеной злостью пнул подвернувшийся под ноги безобидный пуфик. Тот с треском сложился пополам.

— Так, мебель ни в чем не виновата! – строго отчитала старшего брата Франческа. – Марш спать. В таком состоянии мы все равно не способны рационально мыслить.

— Но… – хором попытались возразить Владимир и Галеаццо.

— Никаких «но», – отрезала девушка. – В полдень начнется Конклав. Официальные процедуры займут несколько часов, к обсуждению первого вопроса перейдут ближе к вечеру. Никто не станет с ходу принимать такие решения и тем более проводить ритуалы наложения проклятия. А значит, у нас есть еще сутки. В которые понадобятся все наши силы. И пока есть несколько часов для того, чтобы отдохнуть, ими надо воспользоваться. Завтра будет очень длинный день.

Корсаков и Бонавита переглянулись. Контраргументов ни у одного, ни у другого не нашлось.

— Что-то Ческа раскомандовалась, – все равно решил поворчать для проформы Галеаццо. – Я вообще-то здесь старший!

— Ты младше меня на четыре месяца, – заметил Корсаков.

— Ты – гость, а значит, не в счет, – отмахнулся его друг. Пикируясь, они вышли из гостиной, оставив девушку наедине с журналом.

* * *

Хотя Владимир и понимал, что Франческа права и надо бы воспользоваться несколькими часами отдыха, сон к нему так и не шел. Возможно, благодаря тому, что он успел подремать перед прогулкой на площадь Святого Иеремии. Но скорее спать мешали мысли о приближающемся Конклаве. Один день – и Конклав, на который он ехал с предупреждением и надеждой на поддержку, примет решение о его казни.

«Какого черта? Не за этим я ехал в Венецию! Не ради этого разбирал отцовские документы! Не ради этого писал письма и представал перед старейшинами!»

За неимением пуфика пришлось злобно пнуть одеяло. Сил на то, чтобы лежать и вертеться в постели, у Владимира не было. Он поднялся и подошел к окну. Небо еще даже не начинало светлеть. Стрелки на карманном «брегете» показывали полпятого утра. Слабо верилось, что схватка с кадаврами и демоном произошла чуть больше пары часов назад…