Лаванда и ментол - Александра Рябкина Страница 166

Предел казался настолько близким, что Су Ен могла дотянуться до него рукой. Прикоснуться к его бритвенной остроте. Она действительно была готова отдать себя в руки волчицы. Кан Су Ен впервые чувствовала себя настолько беспомощно-слабой, что признавала: она хотела быть спасенной. Хотела, чтобы ее окликнул знакомый голос, горячие руки притянули ее к крепкой груди. Хотела, чтобы Юн Хо сказал ей одну простую фразу:

— Я рядом, ты в безопасности.

Но вместо этого Су Ен слышала треск дома, рев собственного сердца и сотни имен, которые будто озверели в несмолкаемом пении.

Ноги шли вперед, пока Су Ен, сцепив зубы до скрипа, упорно смотрела перед собой. В доме по-прежнему было тихо, словно она забрела в чертов склеп. Ни одной живой души. Ни одного звука, который принадлежал бы лисам.

— Гребаное издевательство. – Су Ен поежилась, когда по лбу и спине потекли капли пота. Жизнь с каждой прошедшей секундой становилась все более невыносимой.

И когда показалось, что пустые коридоры никогда не кончатся, за поворотом возникла оскаленная лисья морда. Довольно крупная для кумихо.

Это была грань.

Линия, через которую Су Ен на удивление легко переступила – выпустила обезумевшую от нарастающего ужаса и боли волчицу на волю. Имена отступили перед зубастой пастью зверя.

— Лис может выглядеть устрашающим, но я в куда большей ярости, чем он, – прохрипела Кан Су Ен, позволяя волчице делать то, что она считала правильным.

Волчице не составит труда задавить мэгу своим весом. Прижать горло, защищенное плотной шерстью, к полу и выдавить последний воздух из треклятой лисицы. Но ловкость не была сильной стороной Су Ен. Она олицетворяла грубую силу, в то время как ее противник – быстроту и изворотливость.

Головная боль затуманивала разум Су Ен, мелькая перед глазами тошнотворными белыми точками. Волчица пошатнулась, не заметив, как лис скользнул между лап, вгрызаясь острыми клыками в переднюю. Боль обжигающей лавой растеклась по всей ноге.

«Соберись», – наверное, в миллионный раз зашипела на себя Су Ен. Сейчас не время отвлекаться. Точно не тогда, когда свобода оказалась ближе, чем можно себе представить.

Волчица встрепенулась, а в ее груди зародился утробный рык. Воздух завибрировал от ярости, которая вспыхнула в Су Ен. Многократно усиленный гнев обрушился на мэгу. Волчьи клыки впились в шею лиса, пока тот сжимал пасть на ноге волчицы. Это было ошибкой рыжего комка шерсти. В одиночку в зверином обличье он вряд ли поборет Су Ен. Только если нашлет на нее иллюзии.

Но магии мэгу вокруг не чувствовалось.

В рот брызнула вязкая кровь лиса. Но волчица не разжала зубы, а сильнее погрузила клыки в податливую плоть. Мэгу заверещал. Настолько пронзительно, что вспышки головной боли напоминали Су Ен взрывы бомб в черепной коробке. Су Ен замотала мордой с зажатым в пасти несмолкающим лисом. Он заметно ослабевал.

Зверь выпустил мэгу изо рта только тогда, когда услышал: стук сердца умолк. Мертвое тело лиса с мерзким чавканьем упало в лужу крови, которая растеклась у лап волчицы Су Ен.

Она наклонилась, принюхиваясь. Пахло ржавчиной и… лисьей магией.

Это мгновение изменило все.

— Вы сдурели?! – Женский голос разрезал тишину, к которой Кан Су Ен успела привыкнуть. Волчица отступила назад, не обращая внимания на ослепляющую боль в лапе. Кажется, она была сломана.