Коллекционер - Александр Варго Страница 166

— Я хочу спасти детей, — сказал он громко.

«Судя по всему, это невозможно. Боюсь, тебе придется смириться c тем, что вы навсегда останетесь здесь».

— А как же твой девиз?! — сплюнул Максим. — Все херня, но мы погнали?

«Везде есть исключения, — бесстрастно ответил тот. — Иногда нужно принять неизбежное. А вот когда ты его примешь и сознание твое изменится, тогда мы все начнем c нуля. Тогда снова все будет херней, и ты сможешь гнать вперед!»

Максим не сразу заметил, как в камере появился Лев. Его темные глаза маслянисто блестели, ноздри возбужденно раздувались, и Долин непроизвольно подумал о голодном вампире, который увидел ранку, сочившуюся кровью.

Перед его глазами внезапно пронеслась дикая и ужасающая своим натурализмом картина: Лев открывает клетку и, жадно урча, впивается ему в шею своими клыками.

Вместо этого адвокат сказал:

— Знаешь, Старлей, мне тут в голову пришла одна сумасшедшая идея. И почему-то мне кажется, что все будут довольны сделкой, которую я сейчас собираюсь тебе предложить. Признаюсь, это экспромт, мысль пришла сегодня ко мне во сне.

— Сделка? — Максим весь подобрался, чувствуя, что сейчас, вероятно, решается его судьба. Равно как и Димки c Иришкой.

— Именно. Я хочу, чтобы ты отрекся от своих детей, — произнес Лев. — Официально, на камеру. И подарил их мне. Скажем так, в качестве компенсации за ущерб. Мол, я такой-то, ФИО, находясь в здравом рассудке… отказываюсь от своих… ФИО, год рождения… Передаю в бессрочное пользование Льва Владиславовича… Если ты согласен — я тебя отпускаю, беги к своим солдатикам. Все равно они тебе дороже, чем дети. И мы забудем друг про друга.

Максим молча смотрел, как адвокат включает на телефоне видеозапись.

«Отречься от детей? Бессрочное пользование?»

Под сердцем что-то больно кольнуло, будто кто-то невидимый пытался его вразумить, убеждая, что подобные предложения нельзя даже рассматривать, не то что выносить по ним какие-то решения. Одновременно пробудился голос.

«Макс, это последний шанс», — жарко зашептал он, и Долин зажмурился: так мерзко он еще себя никогда не чувствовал. Было ощущение, что на него выплеснули ведро фекалий.

«Ты просил у меня совета? — не унимался голос. — Так вот, я говорю тебе: соглашайся, мать твою. Это аттракцион невиданной щедрости! На свободе от тебя будет больше пользы! Заявишь в ментовку, и этого психованного урода возьмут тепленьким… А дети… Ничего он c ними не сделает. Это просто психологический ход!»

Лев выжидательно смотрел на него, вытянув вперед телефон c включенной камерой.

— Я слышу, как тикает твой мозг, Старлей, — сказал он. — Он взвешивает все возможности, все за и против. Но поверь: я предлагаю тебе хорошую сделку.

Максим кашлянул, исподлобья взглянув на адвоката.

— Господин Долин, вы хотели сделать какое-то заявление? — громко спросил адвокат.

— Да, — тихо промолвил он.

— Громче, вас плохо слышно.

— Я хотел бы сделать заявление, — повысил голос Максим. Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в голове. — Я хочу сказать…

— Ну же, — поторопил его Лев.

«Давай, Макс! — верещал голос, подбадривая его. — Три минуты позора, и ты обретешь свободу!»

— Я хотел сказать, что…

Максим медлил, собираясь c мыслями, которые хороводом кружились в голове, как листья, уносимые ветром.