DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 167

Нет, ее не беспокоили его соседи. Не нравилось ей то, что в Австралии, населенной, в ее представлении, сплошными гигантскими пауками и казуарами с ножами вместо когтей, сын живет на первом этаже, а одна из стен его комнаты представляет собой почти сплошную стеклянную панель с раздвижной дверью. Рабочий стол Коли занимал примыкающий к этой стеклянной стене угол. Справа от сыновьего плеча на мутном стекле играли синеватые блики. Чуть дальше, ближе к противоположному углу, где все терялось в тенях, полагалось быть двери – но Коля ее сдвинул, и потому там маячил только серый прямоугольник хлипкой сеточки от насекомых.

— Лучше закрой, – посоветовала она. – Заползет какой-нибудь гад.

— Сетка же стоит.

— Ты говорил мне, что она плохо прилегает.

— Нормально. И я порог на всякий случай бораксом посыпал.

— Что такое боракс?

— Тетраборат натрия. Гады его не любят.

Бура, догадалась Марина Константиновна. Русского языка Коля в Австралии не забыл, но в речь его порой проскальзывали чужие словечки.

— А змеи?

— Мам, нет тут никаких змей. Это же город.

В его голос закрались ноты до боли знакомой усталости: ну мам. Марина Константиновна не помнила, чтобы сама когда-либо так разговаривала с родителями. Впрочем…

— Боракс работает, но я еще хочу купить диатомит! – поделился с ней Коля. – Эрон боится, у нас огненные муравьи могут завестись, а это тут вообще национальная проблема. Диатомит, кстати, крутейшая штука, мама. Ты вот знаешь, что это такое на самом деле?..

Она не знала, и ей на самом деле было не очень интересно, но Коля уже начал объяснять – что-то про останки микроскопических моллюсков, – и она, попивая чай, заслушалась. Мелькнула мысль, что стоило бы проверить, как там Женька, но Марина Константиновна эту мысль отогнала: прошло-то сколько, минут десять? Все с девочкой в порядке, площадка полна детей и родителей: в это время года к горке со всего района детишки стекаются. Да и достаточно Жене внимания, а Коля – он там один как-то должен справляться, должен видеть, что она не отвлекается, она здесь…

Видео тем временем зависло. Лицо Коли замерзло в смешной гримасе. Марина Константиновна снова улыбнулась. Умный у нее все-таки сын.

Она перевела глаза чуть повыше и нахмурилась. По серому прямоугольнику сетки будто рябь пробежала. Обрела резкость вертикальная черная прореха с краю: сетка действительно плохо прилегала к раме. Царившая снаружи темная австралийская ночь словно струилась в эту прореху, тянулась внутрь угольно-черным щупальцем.

Изображение опять дрогнуло и комично прокрутило пропущенные секунды на повышенной скорости.

— …мне аж тоже захотелось, – щебетал Коля. – Сейчас вернусь.

— Что?

— Чаю возьму и вернусь.

Марина Константиновна осознала, что крепко-крепко сжимает в обеих ладонях еле теплую кружку. Она заставила себя расслабиться. На экране Коля поднялся из-за стола. В кадре мелькнул логотип его университета, напечатанный на толстовке. Покачиваясь на затекших ногах – опять весь день за компьютером просидел? – сын ушел куда-то влево.

Теперь она видела чуть больше комнаты. Чуть-чуть. Колин ноутбук явно был выставлен на минимальную яркость. Еще и с этой его оранжевой настройкой. Да и соединение по-прежнему оставляло желать лучшего: «зум» передавал ей зернистую, дефектную картинку.