Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 17

Он остолбенел.

— Но вы тоже смеялись! – пробормотал он, не зная, что ответить.

— Мне можно, а вам… вам… Вы слишком много о себе возомнили. Еще чего! Талант! Вы играете чуть лучше среднего, так что выбросьте всю эту ерунду из головы! У меня сегодня просто не было желания играть!

И она, не оглядываясь, сбежала вниз.

Он замер как громом пораженный. Не поверил ни одному ее слову.

Но каким тоном она с ним разговаривала!

Если бы мог, он поколотил бы ее за эту злобу и презрение! Она обращалась с ним, как… как с холопом! Что бы такое ей сделать, что бы такое сделать, чтобы запомнила… Да ничего он не может сделать!

И тут через приоткрытую дверь он увидел в комнате шкаф и вспомнил о том, что прочитал в письме, – что там лежат деньги, около полутора тысяч злотых.

Отлично!

«Раз она надо мной смеется, то я стащу у нее эти деньги. Играть не умею, а обокрасть смогу!»

Он огляделся. Из прихожей в гостевые комнаты вели застекленные двери – везде темно, значит никого нет. Все внизу.

И Мариан вошел в комнату панны Охоловской.

Ему доставило удовольствие вот так, без разрешения, переступить порог ее обиталища: это их словно бы уравнивало… Прежде всего он проверил, есть ли отсюда другой выход. Да. Вторая дверь вела в одну из гостевых комнат.

Если кто-нибудь появится, он сможет через ту комнату вернуться в прихожую.

Однако Мариан колебался.

За всю свою жизнь он гроша чужого не взял.

Но у нее – возьмет! Украдет!

Это единственное, чем он может отомстить!

И непременно отомстит!

Вальчак на цыпочках подкрался к массивному гардеробу, стоявшему у стены, и открыл его: в глубине на вешалках висели платья Майи, занимавшие примерно половину шкафа.

Деньги должны находиться в одном из двух нижних ящиков – но вот в каком? Оба оказались заперты.

Вдруг на лестнице послышались голоса. Вальчак бросился в соседнюю комнату, чтобы выбраться оттуда в прихожую, но его ждала катастрофа: вторая дверь была заперта на ключ с той стороны!

Он молнией кинулся обратно в комнату Майи и только и успел заскочить в шкаф. Спрятался среди платьев и плотно прикрыл дверцы.

Вошли Майя и Холявицкий. Вальчак слышал каждое их слово и даже мог видеть их сквозь щелку.

Они ссорились…

— Пожалуйста, оставь меня! – Майя, как всегда, говорила тихо, но голос выдавал ее бесконечное раздражение. – Я устала. Довольно.

— Я не уйду, пока ты не объяснишься!

— Мне нечего объяснять! Ты смешон.

— Знаю, что смешон, – прошипел он. – Это же нонсенс – устраивать сцены из-за этого плебея! С ума сойти: я, ты и тренер, пан Вальчак! Потрясающее трио! Но это бросается в глаза! По-твоему, я не видел, как ты покраснела за столом? Да и на корте просто голову потеряла. Почему ты прервала игру? Думаешь, я не замечаю, как ты за ним наблюдаешь? А теперь ты говорила с ним наверху и вернулась вся взвинченная! Что это значит?

— Подумай, что ты говоришь. Ты оскорбляешь меня! И вообще, это некрасиво, что ты мне не доверяешь. А уж ревновать к… – Она запнулась. – Ты должен проявлять больше уважения.

— Я? К тебе? Уважения? Ты думаешь, я не знаю, почему ты со мной обручилась? Ты уже все просчитала – что есть резон несколько лет побыть женой Холявицкого, поскольку этот Холявицкий вот-вот может разбогатеть, а ты не мыслишь жизни в нищете. При этом я достаточно элегантен и довольно красив, с хорошей фамилией – вполне подходящий муж для красивой женщины, у которой… есть потребности… и которая хочет… блистать. Как же мне тебя уважать, зная, что ты выходишь за меня по расчету, ради состояния?