Корона огня и пепла - Мира Салье Страница 170

Он напряженно выдохнул и шевельнул крыльями.

— Оставьте нас, пожалуйста.

Никаких уточнений не требовалось. Присутствующие и так все поняли. Стулья жалобно скрипнули, и все покинули зал заседаний.

Они с Рией долго сидели в тишине. Молчание демонессы казалось осязаемым. Даниэль не осмеливался встретиться с ней взглядом – просто не знал, как правильно поступить. Все слова будто испарились из памяти. Внутри бушевала стихия.

— И как теперь к тебе обращаться? Ваша светлость Даниэль? Владыка небес или повелитель молний? Так, кажется, в легендах тебя называли смертные? Есть ли вообще правильное обращение к Творцу? К тому, кто буквально создал все сущее? – на одном дыхании выпалила Рия.

Даниэль наконец-то решился посмотреть на нее.

Хвала небесам. Красный огонь в ее глазах погас, и они приняли обычное выражение.

— Я все тот же Ник, Андрия. И никогда не притворялся кем-то другим. Все, что я говорил и делал, исходило от меня. Мои чувства к тебе были настоящими. Они и сейчас есть. Я никогда не перестану тихо любить тебя… – Рия судорожно сглотнула, явно вспомнив строчки из его давнего письма, а он продолжил: – И унесу эту любовь с собой на небеса. Ты – мое запретное желание. Моя гребаная потребность, пытка, которую отныне я обречен терпеть вечно.

Вселенная была безжалостна. Неважно, повелитель ты небес или же обычный смертный. Все равны перед муками любви – силы, способной оставить от тела и души одни лишь рубцы. Силы, неподвластной ни времени, ни расстоянию.

Небесные создания не умели любить так, как люди. Слепо и всепоглощающе. Зачастую ангелы испытывали к своей паре влечение, которое постепенно перерастало в привязанность. Повелитель небес же никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знал, что теперь делать со столь сильными чувствами. Настоящая любовь для ангела – сродни яду, и если подобное случалось, разлука со своей половиной была равносильна потере души, а вся последующая бессмертная жизнь становилась не более чем пыткой.

Даниэль всмотрелся в покрасневшие глаза Андрии и заметил промелькнувшую в них вспышку боли.

— Ты не сможешь остаться?

У него перехватило дыхание. Внутри боролись здравый рассудок и дикое желание.

— Нет. Это не в моей власти.

— Ты перворожденный архангел. Во вселенной нет существа могущественней тебя.

— Я закрою врата, – с предельной серьезностью сказал он, – после чего уйду, но буду наблюдать за тобой каждый день.

— Лишь до тех пор, пока моя душа не попадет в ад.

— Да.

— Нам не быть вместе.

— Нет. – Его голос звучал спокойно, бесстрастно и совершенно искренне. Он говорил так не только потому, что был повелителем небес. Он на самом деле считал, что архангелам не место на земле.

С одной стороны, Даниэль был полон решимости прекратить их отношения и разорвать любую связь с поднебесным миром, но с другой – едва сдерживался, чтобы не показать Рие, как тяжело ему уходить, как сильно он желал и любил ее. Жар ее тела казался таким манящим, и он настойчиво гнал эту влекущую мелодию. Гнал и безрассудное желание притянуть любимую к себе и в последний раз ощутить каждый сантиметр ее тела.

Любые споры и стычки с ринальской демонессой всегда были столь же восхитительными, как и их близость, но сейчас ему хотелось отчаянно кричать. Раньше Даниэль считал самым большим испытанием невозможность назвать ее своей, теперь же после всего, что они пережили, самое большое испытание – это находиться вдали от нее.