Дом у кладбища - Марико Коикэ Страница 171

«Попробовать стоит, – сказал Теппей, поворачиваясь к Тацудзи. – Давай отправимся первым делом завтра утром, как только встанем. Согласен, Татс?»

«Как будто у меня действительно есть выбор, – горько сказал Тацудзи, но его лицо было решительным, и он кивнул брату в знак согласия. – Конечно, я пойду с тобой. Давай сделаем это, чтобы наверняка. С другой стороны, что бы ни случилось с этого момента, не думаю, что меня что-то больше сможет удивить».

Куки неторопливо подошла к обеденному столу и начала лизать лодыжку Мисао. Когда Мисао потянулась под стол, чтобы почесать собаку за мягкими, пушистыми ушами, она не могла отделаться от мысли, что существование этого безупречного существа неразрывно связано с жизнью ее хозяев. Какой бы ни оказалась судьба семьи Кано, ее разделит Куки.

Глава двадцать вторая

27 июля 1987 года (раннее утро)

Накануне вечером они стащили матрасы с обеих кроватей и разложили их в гостиной. Но хотя пятеро членов семьи провели ночь, лежа бок о бок на этих матрасах, Тамао была единственной, кому удалось сразу сомкнуть глаза. После того, как Мисао погасила свечи, комната погрузилась в безжалостную темноту. Входная дверь (которая теперь была единственным источником вентиляции) оставалась открытой всю ночь, и время от времени легкий ветерок неизвестного происхождения врывался внутрь, незаметно пробегал по коридору и касался дверных косяков комнат внутри.

В течение ночи Теппея не раз охватывало желание заключить Мисао в объятия, но ему каким-то образом удавалось сдерживаться. Независимо от того, как крепко он обнимал свою жену, он знал, что все равно будет чувствовать внутри себя полную пустоту. Он чувствовал, что Мисао тоже сражается с демонами уныния, и боялся, что в тот момент, когда они коснутся друг друга, кожа к коже, они внезапно осознают, насколько катастрофичным было их положение, и начнут рыдать так громко, что это разбудит остальных членов семьи – если кому-то удалось заснуть.

Мисао лежала на боку, одетая только в шорты и легкую майку. Теппей слышал, как она вздыхает каждые несколько минут, и протянул руку, чтобы погладить обнаженное плечо жены. Когда он нежно массировал мягкую плоть, его затопил краткий, но неподдельный момент счастья. Мисао продолжала лежать совершенно неподвижно, время от времени шмыгая носом и пассивно принимая его знаки внимания.

Теппей едва мог дождаться начала следующего дня. Он то и дело поглядывал на наручные часы, которые не снимал, используя фонарик рядом с подушкой. Когда на часах было 3:50 утра, он уселся на край матраса.

«Татс. Проснись и пой», – прошептал он.

Тацудзи, который уже проснулся, лениво поднял голову и огляделся. Первые признаки рассвета только начинали просачиваться в окно, и его глаза блестели в тусклом свете.

«Мы должны совершить еще одну экскурсию по зданию, прежде чем спустимся в подвал», – объявил Теппей.

«Я знаю, знаю», – нетерпеливо сказал Тацудзи.

Наоми села в постели, тяжело вздохнув от недосыпа. Затем Тамао открыла глаза и сразу же заплакала.

«Что случилось? У тебя болит живот?» – спросила Наоми. Тамао не ответила; она просто придвинулась ближе к матери на матрасе и уткнулась головой в грудь Мисао.

Вот куда я бы тоже хотел положить голову, если бы только мог, – подумал Теппей. Желание забраться обратно в постель и обняться со своими близкими было настолько сильным, что ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума.