Сказки на костях - Ксения Власова Страница 18

«Гляди, не отворачивайся», – сказала она.

Подобно наставнице, я гордо задрала подбородок и ответила спокойным, чуть надменным взглядом.

— На тебя похожа, – пробормотала старуха и подергала руками, силясь скинуть огневые плети. Те впились в ее кожу, оставляя ожоги. – Что ж ты, Яга, ученицу свою от всех прячешь?

— Мала она еще, – ровно ответила та. – Подрастет, и в люди ее отправлю.

В разговоре угадывалось что-то недоступное моему взору. Слова имели второе дно, как ларец с секретом. Эта мысль, ясная как солнце, больно кольнула меня.

— Нечего у девок красоту отбирать, – резко бросила я. Повинуясь движению моих пальцев, огненная ящерица радостно ощерила пасть. Брови старухи опалило тонкой струйкой пламени. – Не тронь ни Алену, ни кого другого!

— Дерзкая какая, – усмехнулась старуха. Боль заставила ее поморщиться, но не испугаться. В черных глазах промелькнули отголоски напряженных дум – неуловимых, как птица в небе. – Далеко пойдет… Ладно, будь по-вашему.

Яга едва заметно вздрогнула. В ее взгляде острым клинком промелькнуло удивление.

— Так легко отступишь?

— Стара я, да не глупа: вас двое – я одна.

Кощей, до этого молчавший, шагнул на середину комнаты. Его начищенные до блеска кожаные сапоги тускло сверкнули в лунном свете. Под каблуками треснули осколки черепов.

— Слово дай, красавица, что мстить не станешь!

Старуха улыбнулась и завозилась, силясь заглянуть подальше, за край колдовского блюдца.

— Кощеюшка, ты ли, негодник? Ох, по голосу чую, что ты.

— Верно он говорит, – заметила Яга, тоже приближаясь к блюдцу и склоняясь над ним. – Вернешься ведь. Злее прежнего!

Я тихонько охнула. Значит ли это, что нам надобно?.. Нет, убивать и калечить я никого не стану!

Повинуясь суматохе моих мыслей, пламя заплясало, как опьяненный брагой скоморох. Деревянные стены чужих покоев затрещали, потолок загудел, грозясь обвалиться. Старуха вздрогнула всем телом и торопливо, будто слова жгли ей язык, крикнула:

— Обещаю, изверги! На крови клянусь: не украду больше ничью молодость, а вас не трону! Отпустите только.

Острые длинные ногти старухи иглами вспороли кожу ее ладоней. На пол тягуче упали алые капли и багровыми кляксами растеклись по половицам. В тот же миг поднялся ветер, а всю округу тряхнуло, как если бы кто-то перевернул вверх дном полный приданого сундук.

Яга кивнула, и я медленно отозвала дар. Огонь, куснув напоследок старуху за плечо, с шипением истаял, как туман поутру. Я с трудом сделала шаг назад, чтобы меня не было видно в блюдечке, а затем покачнулась и упала на руки Кощею. Тот сжал меня в объятиях и оттащил к лавке, глазами показывая, что надобно молчать. Я и не спорила. Из носа хлынула кровь, а тело обмякло, как мокрая тряпичная кукла.

Хорошо, что старуха этого уже не видела!

— Краса-то тебе в этот раз на что? – спросила Яга. – Что надумала, Елена?

— Царя шамаханского очаровать хочу, – ответила она не таясь, а, наоборот, бахвалясь. – Богат и знатен он, а царство его словно лакомый кусочек на блюде.

Яга усмехнулась. По разобранной трапезной пронесся тихий перезвон ее серебряных браслетов.

— Ну да выкрутишься как-нибудь. Нравы там чуждые нам: девки, говорят, ходят в платки замотанные.

Скрипнула заслонка, и из печи осторожно высунулся вороний клюв.

— В платки замотанные, – задумчиво повторила старуха и вдруг резко обронила: – Ладненько, поговорили – и хватит. Здоровья желать не буду, да и прощаться тоже. Свидимся!