DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 182

Он так много хотел сказать дочери, объяснить. Но не мог, пропасть внутри него медленно затягивалась, и слова, такие нужные именно сейчас, тыкались на дне, что слепые котята.

— Закрой глаза. И ничего не бойся, – только и сказал Шум.

Глотка забулькала, сожрала все звуки, но Дана поняла, послушно закрыла глаза. Они стартанули по кафельному коридору, как бешеные олимпийские бегуны, подгоняемые взрывающим «КО-КО-КО!..».

Шлеп.

Шлеп.

Из решетки появился первый язычок. Любопытствуя, повертелся по сторонам. Следом потянулись другие. Один, длиннющий и синеватый, ловко обернулся вокруг Даниной щиколотки. Шум пнул его. Язычок спрятался, сорвав перед этим с ноги девочки носочек и сандалик. Вместо него из грязной щели высунулось еще с десяток.

Шум подхватил Дану на руки и огромными прыжками понесся вперед. Пятки жгло каленым железом…

Они ворвались в портновскую мастерскую, и там обессиленный Шум поставил Дану и посмотрел на свои ноги: штаны изодраны до колен, висят мокрой бахромой, кожа – сплошное месиво из волдырей и порезов.

— Зачем пришел? – медленно обернулась Швея. Лоскутная кожа на ее черепе пришла в движение, и нити, закрывающие лицо, вдруг лопнули с громким звоном. Внутри провалившегося черепа переливалось что-то вязкое, зыбкое.

Швея взмахнула иглой, и плечо Шума пронзила острая боль. Следом игла прошла через бицепс. Раз, второй. И только сейчас Шум заметил тонкую нить, связывающую его и Швею.

— Папа? Что там? – Послушная Дана так и не открыла глаза.

Шум хотел ответить, но смог лишь зашипеть: шш-тыыы-ш-сссс. Слова не лезли – тыкались в стенки гортани, прихваченные нитью, метались там, внутри, в черной окровавленной дыре, что осталась после цыганской оплаты.

— Папа?

Шум кричал от боли и отчаянья, но слышалось только сипение.

— Тише-тише! Кот на крыше! – Игла порхала. Швея делала стежок за стежком.

Нить обвилась вокруг предплечья. Шум дернул рукой – брызнула кровь. Швея разматывала катушку.

Шум сделал шаг.

Нити натянулись, врезались в тело, кожа вспучивалась и лопалась.

— Папа! – снова позвала Дана.

Шум, как ни старался, оставался на месте, оскальзываясь в луже собственной крови.

— Ко-ко-ко-ко-ко! – послышался приближающийся клекот.

— А-а-а! – отозвалось в стенах, и манекены бешено заколотили обрубками рук и ног.

Швея все разматывала и разматывала катушку.

— Она идет! – закричала Дана.

Нити шинковали мясо. Летели во все стороны лоскуты кожи и брызги крови.

Шум навалился изо всех сил, тело отозвалось ослепляющей болью, но нити вдруг разом лопнули. Он толкнул Дану вперед и сам кинулся следом…

Они влетели в комнату с открытым настежь окном и дырявым полом.

— Кто пришел? – хохотнул человек с молотком.

Шум хотел ответить, но слова не шли. Внутри все бурлило, кипело и никак не могло пролиться.

— Чем заплатишь?

Кто-то невидимый пошарил у него в карманах и недовольно чмокнул. Человек с молотком крякнул, ухарски взъерошил себе волосы и ловко, одним движением, повалил Шума на пол.

— Эх-ма! – хохотнул человек с молотком, приладил длинный гвоздь к ступне Шума, наживил и ударил.

В голове вспыхнуло, Шум дернулся, но гвоздь держал крепко. А тут и еще один гвоздь пробил вторую ступню. Позади снова заклекотало.

КО-КО-КО!

— Папа! – позвала Дана.

Шум увидел ее, стоящую на самом краю черной дыры.