Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 183

— И что? — пожала плечами Софья. — Это проблема Маленкова и Хрущёва, не моя. Я выполняла приказы.

— Проблема в том, — Ордин наклонился вперёд, и глаза его теперь светились странным, почти гипнотическим светом, — что приказы отдавал не Комитет госбезопасности. Не Серов. Не политбюро. Приказы отдавал я. А ты их выполняла, зная, кто я такой. Зная, что настоящая цель «Гетеры» — не политическая борьба, а нечто гораздо более древнее.

Софья молчала, глядя на Ордина.

— Что тебе нужно от меня? — спросила она наконец.

Ордин улыбнулся — по-настоящему, и от этой улыбки у Софьи заныло где-то глубоко внутри, словно старая рана напомнила о себе.

— Мне нужно, чтобы ты сделала то, что умеешь лучше всего, — холодно начал он. — Затяни это дело, пока не свергнут Маленкова.

Софья медленно покачала головой. Не из моральных соображений — она давно перестала испытывать угрызения совести. Просто практичный расчёт: каждый шаг нужно взвешивать.

— Чем дольше тянется проверка, тем больше рисков…

— Рисков нет, — прервал Ордин. — У меня договорённость с Хрущёвым. Он предоставит поддержку в обмен на наши кадры в высших эшелонах.

Софья замолчала. Эта ставка значила больше любой власти: гарантированный доступ к центру принятия решений, прикрытие первого секретаря.

— А что получаю я? — спросила Софья.

— Всё, о чём мечтала, — хмыкнул Ордин. — Недоступные прежде посты, безграничные полномочия, политический иммунитет. Ты сделаешь невозможное — и мы поднимем тебя в самое сердце власти.

— Хорошо, — выдохнула Софья. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Ордин кивнул и направился к двери. На пороге обернулся — и впервые за вечер в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое.

— Не подведи, Софья.

Он остановился у двери, и воздух в комнате будто сгустился. Софья чувствовала, как пальцы непроизвольно сжимают пустую рюмку — старая привычка, выдававшая нервозность. Вечер явно не закончился, и что-то в позе Ордина, в наклоне головы говорило: самое важное ещё впереди.

Он как будто бы вернулся — движения текучие, слишком совершенные для человека. Опустился в кресло напротив, губы тронула скупая улыбка.

— Ты не спрашиваешь о «Гетере», — заметил инкуб. — Неужели не интересно, что будет с твоим детищем?

Софья молча подошла к буфету, налила обе рюмки, не спрашивая. Одну поставила перед Ордином, вторую взяла сама.

— Это не моё детище, — ответила она, возвращаясь в кресло. — Ты предложил создать структуру после смерти вождя. Я была исполнителем.

Ордин взглянул на рюмку с удивлением, но не притронулся.

— Я предложил, ты согласилась, — он приподнял бровь. — Не преуменьшай свою роль. Ты прекрасно справилась с организацией. Никто не смог бы так виртуозно отбирать кандидатуры.

Софья отпила глоток. Коньяк обжёг горло, но она не поморщилась.

— Ты предложил «Гетеру», чтобы сохранить влияние над партийной элитой, — напомнила она. — Смерть Сталина изменила расклад. Тебе нужны были новые источники информации.

— И новые каналы питания, — добавил Ордин. — Не будем лицемерить. Ты знаешь, что «Гетера» нужна мне не только для сбора компромата.

Он говорил о вещах, которые не укладывались в материалистическую картину мира. О том, что человеческие эмоции — страсть, страх, ярость — можно собирать, как энергию. Что есть существа, для которых эта энергия — пища.