Дом у кладбища - Марико Коикэ Страница 185

«Жаль, что наш телефон не работает, – сказал Теппей, допивая одну из последних оставшихся банок пива. – Всего один звонок, и мы могли бы выиграть десять тысяч иен и, возможно, даже спастись в придачу».

«Но… я не думаю, что наш телефонный номер заканчивался на 96, не так ли?»

«Наверное, ты права. – Теппей издал короткий, печальный смешок. – Кстати, какой у нас был номер телефона?»

«Понятия не имею», – сказала Мисао, качая головой.

По другую сторону постоянно закрытой двери на балкон до самого горизонта простиралось безоблачное голубое небо. Всякий раз, когда Мисао и Теппей останавливались, чтобы осознать, что под тем же летним небом миллионы людей по-прежнему ведут свою повседневную жизнь обычным образом, это казалось им невыразимо странным. Завтра, и послезавтра, и еще послезавтра все эти люди в мире продолжали бы жить своей обычной жизнью: работать, играть, смеяться, влюбляться, сгорать от ревности, иметь дело с деньгами, беспокоиться о своем здоровье…

«Интересно, сколько еще дней мы сможем вот так продержаться», – задумчиво произнесла Мисао.

Теппей подошел к ней и мягко провел указательным пальцем по изгибу ее обнаженного плеча.

«Сколько дней? – повторил он. – Давай даже не будем думать об этом».

«Что бы ни случилось в конце, ты оказался невероятно сильным человеком», – сказала Мисао.

«Почему ты так говоришь?»

«Потому что ты всегда такой храбрый, хладнокровный и уравновешенный».

«Не-а, не совсем, – беспечно сказал Теппей. – Я просто инстинктивно реагирую на ходу, как и все остальные».

«Серьезно, ты ни о чем не жалеешь?» – спросила Мисао.

«Сожалею о чем?»

«Просто… если бы ты не встретил меня, тебя бы сейчас здесь не было, вот так».

Теппей покачал головой, как бы говоря, что ни о чем не сожалеет. Он прижался сухими губами к плечу Мисао.

«Тебе хочется заняться любовью?» – мягко спросил он.

«Да», – сказала Мисао.

Она стояла абсолютно неподвижно, пока он продолжал ласкать ее тело. Его руки, подумала она с головокружением, похожи на руки фокусника.

Их тела должны были быть слишком слабыми, чтобы что-либо чувствовать, но, как это ни удивительно, их усталая плоть начала пульсировать от желания.

«Я ни о чем не жалею, – прошептал Теппей между все более прерывистыми вдохами. – И я все еще жив. Я мужчина, и я… все еще… жив».

Мисао ожидала, что ее тело будет сухим, как кость, и была удивлена, почувствовав, как оно пробуждается к жизни. Это верно, – подумала она. – Мы все еще живы. Что-то невообразимо ужасное может подстерегать нас в будущем, но это не имеет значения, потому что прямо сейчас, в этот прекрасный, совершенный момент, мы все еще живы.

Входная дверь была оставлена открытой для вентиляции, и за ней, во внешнем коридоре, раздался внезапный, слабый звук: га-тонк.

Мисао и Теппей были погружены в радостный, жизнеутверждающий восторг и ничего не слышали.

В жарком, влажном, совершенно пустынном наружном коридоре внезапно загорелись цифры на панели лифта: 2… 3… 4…

Лифт уже поднимался наверх.

Куки продолжала крепко спать.

5… 6… 7…

Тамао ворочалась с боку на бок, но глаз не открывала.

Га-тонк.

На индикаторной панели загорелась цифра восемь, и лифт со свистом остановился. За закрытой дверью послышался шелестящий звук, как будто множество голосов говорили одновременно. Это было низкое, неразборчивое бормотание, словно армия монахов-потусторонников распевала буддийскую сутру себе под нос.

Дверь лифта скользнула в сторону, и в холл ворвался неприятный, пахнущий рыбой ветерок. Послышался сдавленный смех.

Внезапно Куки подняла голову.