Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер Страница 187

Я молчала. В кухне медленно тикали часы, отмеряя бесконечные секунды. Остроносый улыбался маме своей чёрной пастью с зубами-гвоздями.

— Ну что ты стоишь, глазами хлопаешь! – рявкнула она на меня. – Бабушка говорит: сумки тяжёлые внизу оставила. Спустись, подними!

— Я никуда с ним не пойду, – упрямо ответила я.

Мать замахнулась на меня.

— Вот сейчас как дам тебе! Какая же дуреха! Невозможно с тобой жить! – прокричала она, а потом обратилась к остроносому: – Мам, я сама тебе помогу. Пускай сидит!

Она обулась в тапки, вышла за порог и подхватила этого упыря под руку.

Я не знала, что делать, поэтому просто стояла на месте и смотрела, как моя мать и остроносый бодрой походкой спускаются вниз. Хотя, может, я и не хотела ничего с этим делать, а желала, чтобы они ушли. Оба!

За окнами выл буран. Мама так и не вернулась той ночью. И я знала, что она не вернётся больше никогда. Мой зловещий враг забрал её в наказание.

Следующие несколько дней я прожила одна. Мне казалось правильным беспокоиться за маму, гадать, что с ней случилось, но всё было не как в тот раз, когда она попала в больницу.

Я уже смирилась, что больше её не увижу и… наслаждалась покоем!

Больше не нужно было терпеть бесконечные упрёки, напряжение и скандалы. Квартира, раньше казавшаяся тюрьмой, превратилась в спокойное уютное убежище.

Однажды вечером, когда я сидела в кресле с книгой в руках, раздался знакомый стук в дверь. Сердце ухнуло в груди. Он вернулся! Опять пришёл надо мной издеваться!

Стук повторился настойчивее и громче. Собрав всю свою храбрость, я резко открыла дверь. Конечно же, это был он. Длинноносый пучеглазый оборванец с вечной глумливой улыбкой.

Из его кулака сыпалось пшено. А я смотрела на это, не чувствуя ни капли страха. Чем теперь он мог мне угрожать? Моя жизнь уже разрушена. Я теперь сирота, временно живущая в квартире без взрослых.

— Е-е-ешь! – хрипло произнёс остроносый, указав на рассыпанную крупу.

За окном подъезда щебетали синицы. Они теснились на раме, как любопытные зрители.

Меня охватила ярость.

— Сам жри! – Я наклонилась, зачерпнула горсть с пола и бросила ему прямо в лицо. – Подавись своим пшеном!

Остроносый подпрыгнул на месте, словно попытался улететь, как испуганная птица. Его глаза расширились от удивления. И он убежал! Просто убежал вниз!

Каким же трусом он оказался!

Потом я видела в окно, как оборванец нёсся по нашему двору. А за ним летела стая птиц. Они трепали его космы, дёргали за лохмотья. Остроносый размахивал руками, пытаясь от них спастись. И затем пропал в темноте.

Запасы еды иссякли. Доев последние крошки печенья, я взялась за пакеты с крупой. Гречка, рис, пшено… Я не варила себе каши, а ела прямо так, зачёрпывая зерно горстями. Скоро оно перестало казаться мне сухим и жёстким.

Тяга к подобной еде только усиливалась. Пшено казалось особенно вкусным. Как орехи с лёгкой горчинкой…

Глядя в зеркало, я замечала изменения в своей внешности. Нос стал тоньше и длиннее, глаза – большими и блестящими. Но это не вызывало во мне страха, скорее любопытство.

Однажды утром, завтракая остатками крупы, я услышала знакомый щебет. За окном кружила стайка синиц. Они смотрели на меня своими чёрными глазами-бусинками, и мне показалось, что я понимаю их безмолвный язык.