Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 189

— Разрешите, Трофим Игнатьевич? — спросил Виталий, прикрывая за собой дверь.

Голос звучал глухо, словно шёл откуда-то из глубины.

Терняев молча кивнул на стул. Капитан подошёл, но садиться не стал. Вместо этого положил на стол тонкую папку защитного цвета, без надписей и пометок. Обычная папка для внутреннего пользования, каких тысячи ходило по кабинетам на площади Дзержинского. Но что-то в том, как бережно он опустил её на стол, как нервно одёрнул рукав кителя, заставило Терняева насторожиться.

— Это то, что вы искали, Трофим Игнатьевич, — произнёс Виталий тихо, почти шёпотом.

Терняев медленно придвинул к себе папку. На обложке не было ни грифа секретности, ни номера, ни подписи ответственного лица. Пустая папка, словно её содержимое официально не существовало.

— Откуда? — коротко спросил майор, не раскрывая её.

Виталий отвёл взгляд, уставившись в угол комнаты, где в полумраке едва виднелся сейф.

— Лучше вам не знать, товарищ майор. Скажем так, у меня остались контакты в канцелярии после перевода. И не всё уничтожается так тщательно, как предписывают инструкции.

Терняев понял. Секретный архив. Документы, подлежащие уничтожению. Виталий каким-то образом получил к ним доступ — возможно, через старые связи, возможно, подкупив нужных людей. В любом случае, это было серьёзное нарушение, карающееся не просто увольнением — трибуналом.

— Ты понимаешь, что рискуешь? — спросил Терняев, не сводя глаз с папки.

Виталий невесело усмехнулся:

— После Милы? Нет, товарищ майор, я ничем не рискую. У меня ничего не осталось, что стоило бы беречь.

В этих словах было столько горечи, что Терняев на мгновение почувствовал укол совести. Он втянул этого парня в расследование, зная, что тот убит горем. Использовал его боль как рычаг. Но разве был другой путь?

Майор открыл папку, и первый же документ заставил его замереть. Список посетителей дачи Кривошеина в Валентиновке за последние полгода. С датами, временем прибытия и убытия. С пометками о сопровождающих лицах. С указанием номеров машин. Официальный отчёт наружного наблюдения, подписанный начальником второго отдела госбезопасности. И среди фамилий — заместитель Маленкова Сурков А.П., начальник его секретариата Пронин В.М., личный помощник Дорошин Н.И. — не менее восьми визитов каждый, всегда в сопровождении одного и того же водителя с пропуском особого образца.

Дальше — подробный отчёт о том, что эти люди запрашивали для своего патрона. Кого рекомендовали приглашать на «литературные вечера». Какой коньяк следовало держать в запасе. Какие пластинки должны были играть в гостиной. И самое важное — какие темы передавались наверх после этих встреч: расстановка сил в ЦК, планы на смещение Хрущёва, перераспределение влияния в силовых структурах.

Документы были подлинными. Штампы, подписи, печати — всё настоящее. Это был не слух, не домысел агентуры, а официально зафиксированная информация, которая почему-то не получила хода. Или была специально похоронена в архивах.

— Только Маленков мог отдать приказ о зачистке такого уровня, — произнёс Виталий, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Он заметает следы перед пленумом ЦК.

Терняев поднял взгляд от документов. Молодой офицер стоял напряжённый, как струна.

— Как ты узнал про пленум? — спросил майор. — Это закрытая информация.