Изменитель - Олег Шишкин Страница 19

— В долларах? Я не знаю, – признался Толик.

— Знаете, знаете! Всё вы знаете! Имейте в виду, ваши показания фиксируются! – продолжал наседать солидный и сделал новый вираж в беседе. – Представители какого посольства поручили вам устроить антисоветскую вакханалию? Кто именно? Кому вы должны были отчитаться? Адрес?

Толик зло взглянул на обоих и выпалил:

— Мосфильмовская, дом 72. Corea del Norte![27]

— А ну-ка по-русски, – завелся солидный и бросил мрачно подчиненному: – Налицо международный след!

— Северная Корея, – перевел Толик. – Там мне сказали, что, так как Брежнев предал дело Сталина, он заслуживает беспощадного раскрашивания фломастерами. Для этого мне коварно и выдали набор фломастеров, чрезвычайно похожих на те, что имеются у нас в редакции. В конце беседы предупредили, что, поскольку финансовое положение в Северной Корее сейчас не лучшее, гонораром для меня и будет этот же самый набор фломастеров, а также кулек недорогих соевых конфет, которые я съел перед портретом.

— Он еще и издевается! – сказал щуплый. И, принюхавшись, добавил: – Да еще и пьян.

— Это не меняет дела, а только отягощает вину, – торжествующе произнес главный.

Он сделал щуплому знак, и тот передал Толику листок со стенограммой беседы и описью содержимого его карманов.

— Подписывайте, – предложил начальник.

— Не буду! – буркнул Толик.

— Нет, будешь! Будешь! – закричал щуплый.

Солидный смерил Толика презрительным взглядом и сказал подчиненному:

— Отключи-ка телефончик и закрой его здесь до особого распоряжения.

— А если я захочу в туалет? – взвился Толик.

— Потерпишь! Партизаны вон и не такое терпели, когда их пытали, возможно, твои нынешние хозяева! – рявкнул солидный, и оба незнакомца вышли.

Заключение Толика длилось часа два, пока наконец в замке не повернулся ключ и в кабинете не появился мрачный товарищ Кике, который выпалил с порога:

— Как же ты мог?!

4

Когда павший духом Толик был усажен в кресло в гостиной, дон Балтасар заметил, что зять в джинсах, и едва не взвился под потолок.

— Они наших людей убивали, а ты в их брюках теперь ходишь! – с гневом бросил он Толику.

Дон Балтасар всегда заводился с пол-оборота, а вой дя в раж, начинал шепелявить. Но в этом поистине змеином шипении было что-то от «благородства» кобры, предупреждавшей о начале нападения.

— Послушайте, дон Балтасар, из этой ткани были паруса на кораблях Колумба, когда он открыл Кубу, – ответил зять нервно и добавил: – Он что – тоже был фашистом? Поражаюсь вашей способности к подтасовке!

— Смотри только не повреди мне мебель, – продолжал наседать тесть. – Плюхаешься всегда как слон. А я это трудом наживал!

— Я в полной жопе, – горько пролепетал в тот момент Толик и с побитым видом взглянул сначала на Кармен, а потом на мрачного тестя. – Меня обвиняют, что я затеял, как мне прямо сказали у главреда, антисоветскую херню, дирижируемую по нотам Тель-Авива! Хотя что, собственно, такого я сделал? Я просто поставил в эфир испанской редакции несколько музыкальных вещей Шнитке, Волконского, Пярта, Губайдуллину, Каретникова…

— И они оказались старыми сионистами с ведрами тротила в руках? – со злорадством завершил его тираду тесть.

— Какой-то композитор хренов из Союза композиторов позвонил главреду и сказали, что я растлеваю наших латиноамериканских радиослушателей буржуазной пропагандой…