Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 191

Терняев достал карту Подмосковья, разложил на столе. Дача Кривошеина в Валентиновке была отмечена красным кружком. Рядом — ещё несколько дач, принадлежащих высокопоставленным чиновникам: писателям, режиссёрам, членам ЦК. Типичное место для советской элиты — чистый воздух, сосны, охраняемая территория.

Его внимание привлекла другая точка — в отчётах агента наружного наблюдения часто мелькало название соседнего посёлка: Мамонтовка. «Объект выехал в направлении Мамонтовки», «после посещения Мамонтовки объект вернулся в Москву», «встреча с неизвестным лицом на окраине Мамонтовки». Слишком часто для случайного совпадения.

Карандаш в руке Терняева завис над картой. Маленькое пятнышко среди лесов и дачных посёлков. Почему люди Маленкова регулярно наведывались туда после встреч с Кривошеиным?

Майор подошёл к сейфу в углу кабинета. Достал связку ключей, выбрал нужный — маленький, с потёртой головкой. Металлическая дверца открылась с глухим щелчком. Терняев достал серую папку с пометкой «Агент "Стрелочник" — отчёты, декабрь 54 — январь 55».

Агент «Стрелочник» был дежурным офицером железнодорожной милиции на станции Ярославская. Неприметный человек со средними способностями, зато с великолепной памятью на лица и детали. Терняев завербовал его ещё в сорок девятом, когда расследовал хищения на железной дороге. С тех пор регулярно получал от него сводки о необычных пассажирах, подозрительных грузах, странных поездках.

Майор перелистывал страницы, отыскивая упоминания Мамонтовки. Вот оно — рапорт от 28 декабря: «Группа из пяти-семи человек, преимущественно женщины среднего и пожилого возраста, регулярно выезжают в Мамонтовку по вечерам пятницы. По легенде — фольклорный кружок. По факту — возможно, религиозная секта. Собираются в доме на окраине посёлка. Местные относятся с подозрением, но жалоб не поступало».

Терняев читал дальше. Ещё одно упоминание, от 6 января: «Машина с правительственными номерами замечена у станции Мамонтовка. Водитель ждал пассажира, прибывшего электричкой из Москвы. Личность не установлена, но по описанию схожа с Суховым А.П., секретарём Маленкова».

И наконец, ключевая запись от 3 января: «По данным осведомителя среди местных жителей, в доме на окраине проживает некая Клавдия, которую соседи считают то ли знахаркой, то ли колдуньей. К ней приезжают "городские" за советами и лекарствами. Среди посетителей — люди в дорогих пальто и с охраной. По слухам, она "заговаривает на власть" — делает талисманы для высокопоставленных лиц».

Терняев откинулся на спинку стула. Какая-то знахарка в подмосковном посёлке, к которой наведываются чиновники из аппарата Маленкова после визитов в Валентиновку? Звучало как плохой детективный роман. Но в его работе реальность часто оказывалась фантастичнее любого вымысла.

Он прошёлся по кабинету, разминая затёкшие мышцы. Посмотрел на настенную карту — фотографии убитых девушек, даты, локации, имена. И вдруг его осенило: Литарина! Что, если эта Клавдия как-то связана с Ольгой Литариной?

Майор бросился к картотечному шкафу. Выдвинул ящик с личными делами фигурантов. Нашёл тонкую папку с пометкой «Литарина О.А.». Развернул на столе, начал лихорадочно просматривать.

Дата рождения, место работы, образование… Вот оно! Графа «ближайшие родственники»: «Литарина Клавдия Антоновна, 1892 г.р., тётка, проживает в пос. Мамонтовка Московской области».