Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 20

Арсений, заподозрив неладное, инстинктивно сел удобнее, сильнее прижал телефон к уху и настороженно произнес:

— Да, она у меня. С ней все хорошо.

— Замечательно. Но, боюсь, ее локацию надо менять, – уже более спокойно ответила Кира. Ее дыхание приходило в норму, в то время как Арсений почувствовал, будто ему не хватает воздуха.

— Что? Зачем?

— Тебе ведь Евгения рассказала про нашу тетю? Про Алину? Тебя ничего не смутило?

— Ну, если честно, меня смутило все, – ответил он, не понимая, к чему ведет Кира.

— Картина плохо влияет на людей. Ты ведь не будешь этого отрицать?

Арсений, все больше хмурясь, молчал.

— Тебе Евгения рассказала обо мне и моем состоянии? – спросила Кира и, не дожидаясь ответа, продолжила говорить: – Арсений, я переживаю за вас. И в первую очередь за Евгению. Все-таки она моя сестра. Пока картина у вас, вы в страшной опасности.

Кира говорила медленно и отчетливо. Ее слова были логичны и последовательны. Она звучала вполне адекватно. Казалось, старшая Кац владеет собственными разумом и чувствами. Арсений подумал, что, если бы на его месте была Женя, она бы точно усомнилась, что разговаривает с сестрой. Что-то изменилось в Кире. И это чувствовалось даже на расстоянии.

— Почему ты говоришь это мне, а не Жене?

— Сам знаешь, она не будет меня слушать. Я натворила много плохого и потеряла ее доверие. Но, поверь, все это в прошлом. Я желаю ей только добра. Как вообще можно ненавидеть родного человека? Понятно, что такое даже представить невозможно. Я хочу спасти Евгению и тебя, ведь ты тоже теперь подвергаешься опасности. И ты даже не представляешь, на что способен этот шедевр. Поэтому, Арсений, картину нужно спрятать.

— Ты хочешь, чтобы я вернул ее тебе? – Арсений прекрасно помнил рассказ Жени о том, в каком состоянии пребывала ее сестра в последнее время. Да и тот факт, что сейчас подруга жила у него… Если бы не Кира и ее необузданное желание уничтожить великое произведение искусства, да разве бы Женя вообще пришла к нему со своими вещами? Да никогда!..

— Нет, она мне больше не нужна. Я излечилась.

Арсений поджал губы, пытаясь различить в голосе собеседницы ложь. Но, сколько бы он ни вслушивался, все больше приходил к мысли, что старшая Кац говорит правду.

— Но как?

— Когда Женя похитила картину, было очень тяжело. Казалось, стальные цепи сдавливают горло, намереваясь убить меня. Но вскоре их хватка начала слабеть. Это показалось мне странным, ведь я ожидала другого эффекта. Думала, что отсутствие картины изведет меня, заставит пойти на преступление, на воровство… и даже убийство! Но буквально через пару дней поняла, что цепи слабеют, а через еще какое-то время убедилась – они и вовсе исчезли.

— Зачем ты хотела уничтожить картину? – Арсений не собирался комментировать откровения Киры. Он мог только задавать вопросы. Конкретные, безэмоциональные. Ему необходимы были факты.

Кира молчала. Она не торопилась отвечать или же не могла подобрать слов.

— Ну?

— Я испугалась, когда почувствовала, что эта картина высасывает из меня силы. Однажды и вовсе показалось, что она проникла в мой разум. Она будто приказывала, что говорить и как поступать. Она делала меня злее. В том числе из-за ее влияния я так мерзко поступила с родной сестрой. Эта картина не просто холст и краски. Эти глаза – живые. Там, внутри, что-то есть. Потому что, когда я хотела ее уничтожить, меня будто парализовало. Я испугалась еще сильнее. А потом…