Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 202

— Твои предки знали, майор, — ответил Ордин голосом, который прорезал шум перестрелки, словно звучал прямо в голове Терняева. — Но вы предпочли забыть. Называйте нас как хотите — кадавров, опричных, нежить. От имени суть не меняется.

И прежде чем потрясённый Терняев успел ответить, Ордин исчез в глубине дома, словно растворился в воздухе.

Софья перекатилась к двери в соседнюю комнату. Пистолет щёлкнул вхолостую — патроны кончились. Она отбросила его, достала второй из кобуры на лодыжке. Выстрелила в оперативника, высунувшегося из-за печки, — тот рухнул, хватаясь за плечо.

— Софья, сюда! — раздался голос Ордина из глубины дома.

Она бросилась на звук, пригибаясь, зигзагами перемещаясь между мебелью. Пуля оцарапала бок, разорвав пальто и оставив горячую полосу на рёбрах, но боль лишь придала скорости.

Через кухню, тесную комнатку с русской печью, заставленную банками и сухими травами, Софья выбралась в пристройку — что-то вроде летней веранды, закрытой от снега. Здесь было темно и холодно — стёкла выбиты, дверь настежь. За дверью виднелись следы на снегу — глубокие отпечатки, ведущие к заднему двору и дальше, к лесу за огородом.

Софья выбежала наружу, глотая морозный воздух. После грохота, дыма и криков зимний день казался неправдоподобно тихим. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лёгкие, но это было почти приятно — возвращение к жизни после танца со смертью.

Она увидела Ордина у калитки в дальнем углу сада. Он стоял неподвижно, словно ждал её. Фигура выделялась тёмным силуэтом на фоне сугробов и серебристых берёз. Лицо спокойное, почти благостное, словно ничего не произошло — ни перестрелки, ни трупов, ни крови.

— Скорее, — поторопил он. — Подкрепление будет с минуты на минуту.

Из дома по-прежнему доносились выстрелы, но уже реже — большая часть боя осталась позади. Софья шла по глубокому снегу, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкие подошвы. Бок горел от раны, но она не обращала внимания.

Подойдя к Ордину, остановилась в нескольких шагах. Что-то в его позе, в выражении глаз заставило насторожиться. Инстинкт, выработанный годами службы, кричал об опасности.

— Где твои люди? — спросила она, незаметно перехватывая пистолет.

— Мертвы, — ответил Ордин с той же спокойной улыбкой. — Все до единого. А вот Терняев уцелел. Живучий попался.

Он сделал шаг к ней, и Софья невольно отступила.

— Что ж, нам пора расстаться, Софья, — произнёс Ордин, и в голосе впервые появились нотки сожаления — не настоящего, человеческого, а какого-то иного, словно актёр изображал эмоцию, которую сам никогда не испытывал.

— О чём ты говоришь? — спросила Софья, сжимая рукоять пистолета. — Нам нужно уходить. Сейчас же.

— Прости, но ты лишняя, — просто ответил Ордин.

В то же мгновение Софья увидела в его руке пистолет — маленький, изящный, почти игрушечный. Она не успела даже вскинуть оружие — только открыла рот, собираясь что-то сказать. Но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный хрип, когда пуля вошла точно между глаз.

Тело, ещё секунду назад полное жизни, рухнуло в снег. Красное пятно расплывалось вокруг головы, впитываясь в белый покров.

Ордин смотрел на неё несколько секунд с тем же спокойным, почти отстранённым выражением, с каким наблюдал бы за падающим листом. Потом наклонился, аккуратно вытер пистолет платком и вложил в безжизненную руку Софьи. Подобрал её оружие, отброшенное при падении, и спрятал во внутренний карман пальто.