Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 209

На журнальный столик опустился поднос с двумя рюмками и бутылкой коньяка.

— Располагайтесь, Олег, — повторила хозяйка, наполняя рюмки. — За знакомство?

— За память, — поправил он, садясь напротив и принимая напиток.

Коньяк обжёг горло, разлился теплом по телу. Олег не был привычен к крепкому алкоголю, но сейчас это тепло было необходимо — и не только физическое.

— Ваша мать была удивительной, — продолжила Кристина, откинувшись на спинку кресла. — Знаете, в группе все считали её тихоней, зубрилкой. А на деле она писала стихи — тайком, по ночам. Показывала только мне.

— Стихи? — Олег не смог скрыть удивления. — Мама никогда…

— Конечно, не говорила, — Попова усмехнулась. — У Анны было две жизни — общественная и настоящая. В первой она была образцовой студенткой, потом врачом, женой, матерью. Делала всё правильно, как полагается. А во второй — читала запрещённую литературу, спорила о философии, ходила на подпольные выставки.

Плеснув ещё коньяку в рюмки, не спрашивая разрешения, Кристина заговорила с той особой теплотой, которая появляется у людей, вспоминающих молодость:

— Мы сидели за одной партой с первого курса. Я заметила её сразу — тихая, всегда с книгой, но в глазах — внимательность, от которой ничего не укроется. Как-то на комсомольском собрании, когда разбирали одного студента за джинсы и иностранные пластинки, все молчали, опустив головы. А Анна вдруг встала. Тишина такая, что слышно, как муха пролетит. «А судьи кто?» — спросила, и ни одна нотка в голосе не дрогнула. Мы тогда как раз «Горе от ума» проходили, и все всё поняли…

Олег подался вперёд, забыв про рюмку. Коньяк выплеснулся на манжету, но юноша не заметил. Мать — в его памяти всегда в белом халате, всегда собранная — вдруг превращалась в другого человека, с тайной жизнью, полной стихов, джаза и запрещённых книг.

— Она любила джаз, — продолжала Кристина, глядя на янтарную жидкость в рюмке. — Особенно Армстронга. Помню, как она закрывала глаза и покачивалась в такт, когда мы слушали пластинки от моего знакомого дипломата.

— А потом появился мой отец? — Олег сглотнул. — Тот, о котором дома всегда молчали?

Попова подняла на него холодный, цепкий взор.

— Вы действительно хотите знать?

— Да, — ответил он, стиснув рюмку.

— Они поженились, — заговорила Кристина тихо. — Ваш отец был… сложным человеком. Талантливым, но хрупким. Анна носила для него лекарства в сумке. Всегда проверяла, взял ли таблетки перед выходом.

Олег заметил, как дрогнули пальцы собеседницы на бокале.

— Он умер, когда вы были совсем маленьким. Сердце остановилось во сне, — она помолчала. — Анна никогда не говорила об этом. Вычеркнула эту часть жизни.

Олег уставился перед собой неподвижным взглядом, ощущая, как уходит опора из-под ног.

— Потом появился Сергей Витальевич, — добавила Кристина после паузы. — Хороший человек, но не её уровня. Стабильность, положение, отец для детей — это был практичный выбор.

— Брак по расчёту? — горько бросил Олег.

— По трезвому размышлению, — поправила Попова. — Анна делала то, что считала правильным. Всегда.

Встав, Кристина подошла к шкафу и достала альбом в потёртом переплёте.

— Посмотрите, — протянула Олегу. — Здесь наша молодость.

Фотографии из турпоходов, студенческих вечеринок, демонстраций. На всех снимках мать выглядела живой, настоящей, полной энергии. Такой, какой он её никогда не видел.