Коллекционер - Александр Варго Страница 222

Вот Лев приносит в камеру пищащего котенка и протягивает Диме ножницы. Не меняя выражения лица, его сын убивает несчастного детеныша, буквально кромсая его на части.

Лев отдает Диме волнистого попугая, и его сын c помощью зажигалки поджигает птице крылья, а затем и голову.

Дима позирует на фоне кошмарной «коллекции» адвоката, и на его лице играет самодовольная ухмылка.

И далее уже совсем зверская жесть, от которой волоски на коже Максима встали дыбом…

Лев притаскивает в камеру какого-то пухлого подростка и оглушает его молотком. После этого протягивает Диме шило, и тот дырявит бесчувственному бедняге шею. Его милый шестилетний Медвежонок бьет и бьет парня в горло шилом, а из многочисленных дырочек тянутся ниточки крови.

Затем Лев отрубает мечом уже мертвому подростку голову…

На следующем видео запечатлена Коу. Она что-то готовит на кухне, камера направлена на большущую сковороду, в которой шипят здоровенные куски мяса.

«Ляжки — самая сочная и вкусная часть тела! — гордо заявляет Лев. — В шестнадцать лет мясо самое нежное и аппетитное!»

Коу согласно кивает, переворачивая деревянной лопаткой жирный шмат на другую сторону. Ни дать ни взять счастливая семейка.

Потом она кладет один из кусков на тарелку, и адвокат словно между делом говорит: «Я отнесу это своему сыну… Это будет его лучший ужин…»

Пальцы Максима дрогнули, едва не выронив телефон, из глотки рвался хриплый крик, крик боли и отчаяния.

Что это было?!

Его сын — живодер?! Его шестилетний сын — убийца?

«Убийца и людоед», — холодно добавил он про себя.

Все естество Долина отказывалось верить этим диким и чудовищным реалиям.

Но никуда не деться, глаза уже видели это.

И это навсегда останется c ним.

Непослушными пальцами Долин листал дальше страшный список, пока не наткнулся на ролик, где убивает Ольгу.

Это было выше его сил, и Максим швырнул телефон на пол.

Закрыв лицо руками, он просидел так почти целый час.

Скорее всего, Дима все это видел. И знает, что он убил Ольгу, мать своих детей.

Максим выбрался из машины, его трясло и лихорадило, как наркомана в период самой жесточайшей ломки. Медленно, шажок за шажком, он приблизился к гаражу и приоткрыл дверь.

— …прямо сейчас… — донесся до него голос Димы, и Максим оцепенел.

Его сын разговаривал во сне?

Он вошел внутрь, стараясь уловить каждое слово своего ребенка.

— …нет. Завтра… Или потом… сейчас не могу… — вновь забормотал Дима. — Он меня специально спас… Я скоро вырасту… И тогда…

Долин схватил фонарь и заковылял к сыну. Направив бледно-желтый луч на кресло, он испытал неописуемый ужас: глаза Димы были открыты, а на лице блуждала ненормальная улыбка.

Его сын не спал и разговаривал сам c собой.

— Что значит «завтра»? — сдавленным голосом спросил Максим. — Что ты хочешь сделать завтра, сынок? Ответь мне!

Дима перестал улыбаться, брови его сдвинулись к переносице.

— Не свети. Больно глазам, — пожаловался он, и Долин отвел фонарь в сторону.

— С кем ты говорил? — едва не простонал он, падая перед Димой на колени.

— Ни c кем, — ответил тот и попытался спрятаться под одеялом, но Максим сорвал его.

— Ты говорил c кем-то! — закричал он. — Ты не спал, я все слышал! Что ты говорил? Что я тебя специально спас! Что это значит?!

Губы Димы скривились, глаза наполнились слезами.